Марь

— Может, ты из плоскоземельщиков?

— Я из круглоземельщиков. Уймись! — Стэф успокаивающе похлопал Ареса по плечу. — Но «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

— Я этих ваших Шекспиров не читал и вообще привык верить только собственным глазам, — сообщил Apec, приседая на корточки перед черепом.

— И что говорят тебе твои глаза? Что перед тобой?

— Я не знаю. Да и не обязан знать! Ты мне другое скажи. — Глаза Ареса снова загорелись. — Сколько эта хрень может стоить? Мы же ее продадим? — добавил он с надеждой.

— Нет. — Стэф покачал головой. — Мы не станем ее продавать. По крайней мере, до того, как изучим.

— А потом? Не забывай про мою скромную долю от наших изысканий.

— А потом я выкуплю у тебя твою долю.

— И кто будет оценивать черепушку? Криптозоолог?

— Наймем профессионального эксперта.

— Ты же сейчас не шутишь? — спросил Apec.

— У меня нет повода для шуток. Наоборот, мне кажется, что это дело очень серьезное.

Стэф бережно поднял с пола черепушку, своей увесистостью намекавшую на немалые размеры доисторического хозяина. На самом деле он отправил подробнейшие фото черепа не только криптозоологу, но и профессору палеонтологии, но Аресу об этом говорить не стал. Стэфу хотелось понаблюдать за его реакцией. Реакция была ожидаемой. Apec был готов верить в собственные сверхспособности, но не допускал и мысли, что на земле могут обитать существа более древние и необычные, чем человек.

Шашлык получился очень вкусный. Под него прекрасно зашли остатки виски. Неопытному Аресу виски больше не вонял ни шпалами, ни солидолом. Нормальный такой оказался виски! А Стэф вдруг решил после окончания экспедиции угостить парня хотя бы шестнадцатилетним «Лагавулином», чтобы показать ему, что есть настоящий торфяной виски.

Ночь подкралась, как на мягких волчьих лапах, тихо и незаметно. Сумерки, до этого сиренево-дымные, так же незаметно сделались чернильно-черными. Их разбавлял лишь желтый свет нарождающейся луны и непривычно крупных звезд.

— Какие планы на завтра? — спросил Apec.

Они, сытые, захмелевшие и расслабленные, сидели на крыльце.