Мамочки, я влюбилась в дракона!

– Нет, ну все-таки хорош, поганец эдакий, – мечтательно произнесла Маша. Будь ее похитителем старый пень, изводить его было бы и в половину не так весело. А тут такой красавчик, и все время думает о ней.

– Эх, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото, – пропела она, потому что про русалок песню знала только одну. Но драконище на влюбленного дельфина не тянул, только на недовольного водяного. А потом опомнилась и пулей вылетела из комнаты: – Асвёёёр! – проорала она от всей широкой своей души. – Асвёрушкаааа! – кричала, перегнувшись через перила.

– Что тебе еще надо, кошмарище? – колдун выглянул из кабинета.

– Я тапочки забыла выбрать! – радостно улыбнулась Маша. – Домашние!

– Интересно, а голову ты нигде не забыла? – проворчал Асвёр.

– Блин, ты говоришь как моя бабушка, – Машка прищурилась. – Нет, ну серьезно!

– Мудрая, видать, женщина, – с сарказмом произнес колдун.

– Очень! – подтвердила Маша. – Мне ее не хватает, – она грустно вздохнула, но через мгновение уже снова улыбалась.

– Да будут тебе тапки, только отстань, чудовище, – махнув рукой на разорительницу, снова скрылся в кабинете. А ведь еще сокровищницу не восполнил после ремонта замка. А тут теперь Мария назаказывала себе столько, что в конце списка сумма была просто неприличной.

– Да подумаешь, – проговорила Машка, пожимая плечами. – Ну забыла, с кем не бывает?

Глава 11

Остаток времени до обеда она провела за чтением. Книги были хоть и скучными до зевоты, но полезными.

«Чьей?» – ехидненько уточнил внутренний голос. А вопрос-то важный! Вдруг у этого дракона сердце слабое!

– Блин, – она хлопнула себя книгой по лбу, – а может, он меня другому отдать или нет? На каком я вообще здесь положении?

Тут же всплыли все познания истории развития человечества, почерпнутые в основном из книг и сериалов.

– Главное – не паниковать, – успокаивала она сама себя. – А то паникующая я – это стихийное, неуправляемое бедствие. Пока не похоже, что меня заставят размножаться или продадут в рабство. Выдыхаем-выдыхаем!

Хотела снова погрузиться в чтение, но по дому пронеслось:

– Марррия! Обед! – очень раздраженным тоном.