Мама для детей босса (СИ)

Демьян каждый раз уходил от ответа, когда разговор сворачивал на эту тему. Молча протягиваю ладонь, глажу его по руке, сжатой в кулак. Он переплетает свои пальцы с моими, вздыхает и продолжает:

— Она, в общем-то, не делала и не говорила ничего ужасного на суде. Ей просто было всё равно. Знаешь, такое откровенное равнодушие вызывало даже большее отвращение. При этом она нисколько не стеснялась вываливать детали того, что произошло между нами, и подробности своих отношений с Ником. Дело дошло до того, что у суда появились сомнения, насколько целесообразно в принципе оставлять ребёнка с кем-то из нас, — Демьян слегка задыхается, поводит плечами, словно стараясь стряхнуть с себя налипшую грязь.

Меня начинает подташнивать, и это совершенно точно не токсикоз.

— Я так и не понял, почему Элина пошла на подлог со своей беременностью, — мужчина продолжает говорить, как будто пытаясь освободиться от этих воспоминаний. — Никита, кстати, тоже — он сказал мне об этом, когда мы смогли наладить отношения. Не знаю, как она выяснила, что я пользуюсь услугами приходящих девушек.

Зачем воспользовалась этим, чтобы залететь, стравить с другом, а потом шантажировать ребёнком нас обоих — и Ника, своего тогда ещё мужа, и меня. Когда стало ясно, что Костю могут просто забрать, я… договорился с ней. Через адвоката. Она получила порядочные отступные, без проблем согласилась на развод. Родительских прав её не лишали, суд установил порядок встреч матери с сыном, но ей это было безразлично. Мне, честно говоря, так было даже легче — я думал только о том, как это всё перенесёт Костя.

— Что ты ему сказал? — негромко спрашиваю остановившегося мужчину.

— Я… сказал, что Элине пришлось уехать жить и работать в другую страну, что она его любит, но обстоятельства сложились так, что нам всем придётся некоторое время пожить отдельно.

— Сроки ты, конечно, не уточнял, — вздыхаю, и он качает головой. — Это и понятно.

Мы оба молчим некоторое время. Наконец, я выпрямляюсь, смотрю на Демьяна.

‍— Нет смысла зацикливаться на прошлом.

То, что было — закончилось. Основной вопрос — что делать сейчас? Как мы поступим, если увидим возле квартиры Элину, заявляющую, что она приехала к сыну?

Демьян смотрит на меня тоскливо, кривится.

— Не знаю я, Олюш, — сжимает пальцами переносицу, закрывает глаза. — С точки зрения закона она имеет на это полное право. И Костя… это ведь всё-таки его мать.

— Да уж, мать… — бормочу себе под нос.

Очень хочется ругаться, но толку от этого никакого не будет.