Малыш от мажора

Его губы движутся навстречу моим, а потом…касание, хоть и почти невесомое, отрезвляет, будто на меня выливают ведро ледяной воды из проруби.

— Никита, отпусти меня, — дергаюсь, — дай мне уйти. Если хочешь, я сейчас же напишу заявление об увольнении, и ты больше никогда меня не увидишь.

— Соня, Сонь.

— Отпусти. Дай мне бумагу и ручку, я буду писать.

— А что, если я хочу тебя видеть?

— Я все равно напишу это заявление.

Господи, что сейчас вообще происходит? Сегодня утром, когда собиралась на работу, даже помыслить не могла о таком.

Нужно было оставаться в Европе, и чего меня, спрашивается, потянуло домой.

— Никита, пусти меня.

Начинаю вырываться все яростнее и его пальцы, наконец, разжимаются, давая свободу."

"Тут же отскакиваю в сторону и начинаю машинально поправлять прическу, хоть он и не дотрагивался до моих волос.

— Ты…у меня даже нет слов! — восклицаю, — какое право ты имеешь? О, господи. Думаешь…думаешь, если ты начальник здесь, то тебе сразу все можно?

— При чем здесь это, Соня?

Никита снова делает шаг ко мне, но я уже подготовлена и поспешно отскакиваю к двери.

— Не подходи!

— Сонь.

— Не подходи ко мне! Иначе я подниму такой крик, что твой помощник сразу прибежит и все остальные тоже. Мне терять нечего.

Никита сует руки в карманы, смотрит на меня и его губы кривятся в горькой усмешке.

— Сонь, у любого преступления есть свой срок отбывания наказания, по истечению которого преступник может рассчитывать на помилование.

— Это не про нас.

— Я хочу тебя. С ума сходил все эти месяцы врозь и теперь, когда увидел тебя снова…Сонь, я не отстану теперь.

— Нет, Никита.

Он двигается настолько молниеносно, что я не понимаю, как ему удается. Только что стоял у стола и вот уже я зажата между стеной и его горячим телом.

Широкие ладони упираются о стену с двух сторон от моей головы, а сам Никита нависает надо мной, точно скала.

— Соня, как ты живешь? У тебя…есть кто-то?

На секунду прикрываю глаза.

Он снова подсказывает мне, что говорить.

Распахиваю глаза и киваю.

— Да, есть. Никита, у меня сейчас совершенно другая жизнь, совершенно. Не та, что раньше. И да, кто-то есть. Кто-то, кому я готова уделять все свое свободное время и кого я люблю больше всего на свете.

Я не вру, говорю чистую правду. Только говорю все это о своей дочке, Маше, самом родном для меня человечке. Хотя я понимаю, что Никита спрашивает не об этом.