Вынужденное знакомство

А Поля, провожая взглядом выходившую из кафе девушку, недоумевала: что происходит?

Что происходит, козлищу вашу по рогам?"

"Куда они все бегут и почему обвиняют, называя убийцами и хрен соленый знает еще кем тех, кто остается в стране и не митингует на площадях Родины, тряся плакатами против президента и СВО, не пишет в соцсетях обличительные посты, не ведет пропаганды, призывая к свержению власти врагов какой-то там демократии?

Кто сошел с ума? Те, что повыскакивали из окон Родины, или те, кто остался и не собирается никуда уезжать, а хочет жить в своей стране?

Ответов на эти вопросы Полина не знала, да и, честно говоря, не до выяснения, не до глубокого анализа и погружения в эти вопросы ей было: все помыслы заняты главной и страшной проблемой.

В напряженном ожидании и с каждым днем все более слабеющей надежде, что Настю смогут найти и освободить, прошел месяц со дня похищения невестки. Ни о ней, ни о удерживающем ее Фарухе или хотя бы месте их возможного пребывания до сих пор так ничего и не выяснили, словно они провалились в какую-то черную дыру, бесследно исчезли.

– Вам скажу, Полина Павловна, но вы уж родных не посвящайте в такие подробности, – разговаривая с ней по телефону, сокрушенно признался Игорь Валентинович. – При похищении человека самыми продуктивными и важными для поиска являются первые часы и дни, они и самые результативные в раскрытии дела, что называется, по горячим следам. И если человека находят, то именно в эти первые часы и дни. Но чем больше проходит времени и «след», что называется, остывает, тем меньше шансов его обнаружить.

– То есть что, Настю не найдут? – растерялась от столь откровенной, обескураживающей прямоты Поля. – Вы думаете, она уже мертва? – выговорила-таки она эти страшные, невозможные слова, буквально застревавшие в горле, почувствовав, как остановилось, замерло от страха сердце.

– Мы рассматриваем разные версии, – не стал успокаивать следователь Полину, – и, поверьте, проводим огромную разыскную работу.