Вынужденное знакомство

Но даже сквозь это безразличие и неспособность на полноценные эмоции, притупившиеся, замершие в ней, бабушкин сосед определенно понравился Поле – и как мужчина, по-женски так понравился, и как человек. Ну настолько, насколько в ее странном душевном состоянии это вообще было возможно.

Навестив бабулю, состояние которой с каждым днем пусть и совсем по чуть-чуть, еле заметно, но все-таки улучшалось, пробуждая все больший оптимизм у родных и близких, Полина порадовала Василису Макаровну, оповестив, что «замирилась» с соседом самым благополучным образом и принесла ему извинения.

– Вот и хорошо, – похвалила с большим одобрением бабуля. – Он мужчина толковый, обстоятельный и правильный. С таким соседом жить – горя-хлопот не знать. Нынче весной прислал рабочих своих, и они мне крыльцо переделали, красота сплошная, не нарадуюсь. И денег не взял, как я ни настаивала. Вот такой человек.

Что есть, то есть: крыльцо у бабулиного дома стало намного удобней и раза в два шире, больше похоже на небольшую открытую веранду, чем просто на крылечко, да и крышу над ним перестелили и увеличили.

Она и сама прекрасно понимала, что извиниться надо и, по-хорошему, за крыльцо поблагодарить, как и за столь доброе участие в бабушкиной жизни и проявленную о ней заботу. Но извиняться тоже уметь надо – чтобы и марку выдержать, и фасон нести, как наставляла бабушка Анфиса.

Но как ни готовилась Полина, а с маркой и фасоном не сложилось, хоть плачь: все испортила стихия, беспощадно набросившись на все Полинины «выдержки».

Соседа Полина высматривала и ждала весь следующий день, а смогла выловить лишь поздно вечером, когда она мысленно уж и рукой махнула на бесполезность этого ожидания и отправилась в магазин за продуктами.

А на обратном пути на нее буквально обрушился дождь с ветром. Вернее, обрушился-то он на город, а уж Полина под него попала неосмотрительно, решив проигнорировать очевидные приметы готовящегося разразиться ливня – скопление черных туч и резкие порывы ветра.

Почему она ему принялась рассказывать об их семейных неприятностях и делиться переживаниями, Полина до сих пор не могла себе объяснить, но вот отчего-то разоткровенничалась. Потом, конечно, пожалела о своей несдержанности, серчала-ворчала на себя, да что толку сокрушаться о сделанном, не исправишь же.