Вынужденное знакомство

Удерживая двумя непослушными, трясущимися, ослабевшими руками пузатую бутылку, налила до краев рюмки настойку и так же, взяв двумя ладонями, чуть все же подрасплескав, донесла рюмку до рта и выпила одним махом.

– Козлищам вашим всем по рогам! – сморщившись от ощущений, сопроводила Поля обжигающее прохождение наливочки по пищеводу.

И, шаркая ногами, пошкандыбала обессиленно в свою «светелку». Рухнула, не раздеваясь, на кровать, подтянула ноги к подбородку, скрючившись калачиком, простонала что-то невразумительное долгим жалобным завыванием и просто отрубилась, словно провалилась в черноту бездонную.

Полина спала, вернее сказать, пребывала то во сне, то в каком-то полубеспамятстве, двадцать часов кряду. Она не слышала, как приходила Марина, не проснулась и не почувствовала, как та ее раздевала и перекладывала под одеяло, не слышала, как она хозяйничала по дому и готовила еду.

А когда проснулась и прислушалась к ощущениям, обнаружила, что чувствует себя вроде бы вполне здоровой, даже горло прошло, только обессиленной до такой степени, что мелко дрожит все тело, испытывая два одинаково сильных желания: в туалет по-маленькому и есть.

К бабушке в больницу Полина отправилась только на следующее утро, узнавая о состоянии Василисы Макаровны от верной Марины, докладывающей ей все новости по телефону, не забывшей посетовать и попенять, что Поля совсем себя измотала, извела переживаниями и изнервничалась до такой степени, что уж и здоровье начала терять.

Тему своего физического и психического состояния Полина закрыла как можно скорей. Ни разу в жизни не впадавшая и не пережившая ни одной истерики, никогда не рыдавшая до такой степени, чтобы невозможно было ни дышать, ни остановиться, когда чувствуешь, что пропадаешь, тонешь в тех слезах и отчаянии, Полина очень сильно испугалась того, что с ней произошло. Но…

Но странным, поразительным образом ей неожиданно стало легче, словно что-то кардинально изменилось в ней, и потоком по-настоящему жгучих, болезненных слез и крика, вырвавшегося изнутри, очистились тело и душа от черной безысходности, незаметно все больше заползавшей в сознание и захватывающей его.

Ладно. Тема все равно закрыта.

На сей раз Полине разрешили посетить бабулю и даже провести с ней минут пятнадцать.

– Напереживалась ты? – спросила напрямую Василиса Макаровна, стоило Полине опуститься на стул рядом с ее койкой.