Вынужденное знакомство

Понятно, почему она позвонила Полине – уж все привычные сроки прошли, когда Настя с Саввушкой обычно приезжали, а их нет как нет, и никто бабуле не сообщает, когда приедут. И то, что ее виртуозно водят за нос, что-то скрывая, слишком мудрой, обладающей цепким, живым не по годам умом Василисе Макаровне стало очевидно.

Ну и у кого ей спрашивать? Понятно, что у Полины, кто ж ей еще правду скажет, когда прямо задашь вопрос, если не «слабое звено».

Да, они не посвятили бабулю в свою беду, как и во все те неприятности, что валились на семью с беспощадной регулярностью, старались как можно дольше оттягивать тот момент, когда все же придется ставить ее в известность.

И не потому, что привычно щадили нервы пожилого человека, а потому, что реально оберегали бабулю и ее больное сердце от волнений и тревог. Все разговоры с бабушкой Василисой вели Елизавета Егоровна и Вася, которые придумывали всяческие отговорки, объясняющие, почему с ней не разговаривают Настя и Саввушка – то они, мол, куда-то уехали, то Настя занята, но передает поцелуи, и так далее.

Полине, понятное дело, настрого запретили беседовать с Василисой Макаровной по телефону, а на случай если не удавалось отвертеться от разговора, разработали целую систему «забалтывания» любимой старушки, когда Поля принималась расхваливать картины какого-нибудь художника, восхищаясь сверх всякой меры его талантом. Знавшая характер внучки и ее увлеченность предметом, Василиса Макаровна, честно и стоически послушав не более пары минут искусствоведческие дифирамбы, деликатным тоном просила передать трубку кому другому из семейства.

Так вот и продержались почти четыре месяца.

И вот на тебе, оплошала все ж таки Поля."

"Ну что теперь сетовать, случилось то, что рано или поздно должно случиться, – невозможно было долго скрывать от бабули правду. И так они продержались больше, чем могли ожидать.

Из больницы они все-таки позвонили бабуле, как и обещала Полина, и Вася бодрым голосом отрапортовал, что идет на поправку, твердо пообещав, что, как только его выпишут, приедет к ней с Саввушкой восстанавливать здоровье и бла-бла-бла в том же оптимистичном ключе.

И улыбался. Он очень старался улыбаться.

Василиса Макаровна слушала, кивала, всплакнула, особенно когда поговорила еще и с Саввушкой, и, попрощавшись, Поля с Васей осторожно, чтобы не спугнуть, облегченно перевели дыхание, отпуская внутреннее напряжение, – вроде обошлось. Голос у бабушки был хоть и печальный, но бодрый, здоровый.