Маленькая скандальная история (СИ)

А еще неплохо бы вспомнить, что он мой босс и мы знакомы всего то неделю, и перестать рассказывать ему о волшебных талисманах.

— Тебя легко впечатлить, — смеется он, отхлебнув чай. — Закрутить стояк может каждый, кому от рождения даны тестикулы.

Я тоже громко смеюсь. Блюсти субординацию в его компании сложно. Уж слишком Антон умело поддерживает разговор и слишком отлично шутит.

— Как тебе чай?

— Хороший. — В подтверждение своих слов Антон салютует мне чашкой и пьет. — Правда я предпочитаю черный.

— Ох, прости, я даже не спросила.

— Было бы весело, если ты спросила, а потом развела руками: «ну, извини, мужик. В наличии только зеленый».

— Мужик?! В жизни бы себе такого не позволила. Но не потому что я такая тактичная, а потому что ты платишь мне зарплату.

Я понимаю, что наше общение становится уж слишком неформальным, и неизвестно, как это может в дальнейшем отразиться на моем трудоустройстве, но поменять что-то в данный момент не в силах.

— Другого ответа после твоего фееричного собеседования я и не ожидал.

— Я честно говоря до сих пор удивляюсь, почему ты меня не послал, — говорю я уже серьезно. — В меня будто бес вселился.

— Я же уже сказал. Ты мне понравилась.

Допив чай, Антон говорит, что ему пора уезжать, и к моему великому восхищению относит чашку в раковину. И где ж таких воспитывают? — думаю я, следуя за ним в прихожую. — Его матери нужно памятник поставить.

— В офис сегодня не возвращайся, — говорит он, ловко вдевая ступню в ботинок с помощью моей обувной ложки. — План на неделю ты все равно выполнила, и точно заслужила выходной.

— Спасибо, — улыбаюсь я и, отчего — то смутившись, завожу руки за спину.

Взявшись за дверь, Антон вдруг оборачивается и смотрит мне в глаза.

— Тебе спасибо за чай.

Убирать со стола на кухню я иду с улыбкой. Внутри тепло-тепло, будто где-то там поселился солнечный зайчик. И это притом, что еще час назад я тряслась от ужаса, думая, что уничтожила чей-то ремонт.

Дзынь!

Взяв телефон со стола телефон, я в течении нескольких секунд растерянно моргаю, а потом начинаю улыбаться в два раза шире.