Мактуб. Пески Махруса

Наклонив голову, я ловлю губами твердый сосок, ласкаю его языком, продолжая трахать ее в том же непрерывном размеренном ритме. Глубокие точные толчки сотрясают сокращающееся в оргазме лоно, тугими тисками сжимающее неутомимый член. Пот стекает ручейками по спине, и воздух вокруг нас становится влажным, пропитанным густым, мускусным запахом секса. Тела скользят, соединяясь снова и снова, во вздымающейся от тяжелого дыхания груди молотом колотится сердце. Отпустив измученный сосок, впиваюсь губами в чувствительное местечко за маленьким ушком Эйнин, покусывая и втягивая нежную кожу, оставляя следы от жадных поцелуев; ее тело покрыто ими почти полностью.

— Чертовски хорошо, да, девочка? Уверен, что тебя так ещё не трахали, — обдавая горячим дыханием ее ушко, прерывисто шепчу я, ускоряя движения бедер, вбиваясь в нее мощнее и глубже.

Красноречивые влажные шлепки бьющейся друг о друга плоти взрывают последний рубеж сдержанности.

— Джейдан, угомонись, — умоляет Эрика.

— Я хочу, чтобы ты ещё раз кончила, Эйнин, — гортанно рычу я возле ее губ.

Она охрененно мокрая между ног, горячая влага покрывает мои яйца и низ ее живота, стекает по стройным бедрам под задницу, пропитывая настил спального мешка. Приподнимаясь чуть выше, я тараню ее тело в бешеном ритме, и, впившись когтями в мой пресс, она пытается замедлить скорость ударов.

— Я сделала это уже миллион раз.

Мое искажённое жаждой и удовольствием лицо отражается в бездонных черных зрачках. Удерживая вес на одной руке, второй я уверенно хватаю ладонь девушки и опускаю между нашими телами, надавливаю кончиками ее пальцев на припухший клитор. Я чуть не кончил, увидев, как она делала это впервые пару часов назад.

— Давай, — властно рычу я, проникая в нее быстрыми методичными толчками.

Опуская взгляд смотрю, как она прикасается к себе, растирая пальчиками влагу вокруг розового комочка плоти. Член увеличивается в преддверии скорой разрядки, вбиваясь в истекающее соками лоно быстрее и жестче.

— О господи. Да… — выдыхает Эйнин, выгибаясь.

У меня крышу сносит от того, как дрожит и бьется, отчаянно лаская клитор, балансируя на границе между усталостью и желанием снова испытать блаженство освобождения.