Мактуб. Пески Махруса

Отвечаю ему не менее долгим и пытливым взором, пока из моих губ не вырывается автоматическое «приветствие»:

— У тебя есть хоть одно оправдание тому, почему мы провели это задание порознь, Зейн?

— Рика, главное, что ты жива…

Хочу перебить его ещё одной колкой фразой, начиная выходить из машины, но Зейн перехватывает мою руку в воздухе и, быстро наклоняясь к моему лицу, обхватывает скулы ладонями, с жадным остервенением впиваясь в мои губы. Они горят от отвращения и боли, но на какое-то мгновение я отвечаю ему, поддаваясь движению языка Хассана внутри моего рта… всего лишь мгновение, после которого резко отталкиваю Зейна на дверь «G-Wаgеn», ощущая, как желудок скручивают неприятные спазмы.

— Я, конечно, тоже рада, что ты жив, Хассан. Но тебе придется многое мне объяснить, — сухо отрезаю я, мечтая о чистке зубов.

— Меня нашли люди Видада, не скажу, что отдыхал все это время в пятизвёздочном отеле, — поясняет Хассан, не обращая внимания на мою отстранённость, сгребает в охапку, вновь прижимая к себе. — Пройдем внутрь, Рика, здесь небезопасно. Я расскажу тебе все, что знаю, — наклоняясь губами к уху, он опускает голос ниже: — Прости, Рика. Нас вычислили. Я не успел среагировать. Вся первая группа погибла, и…

— Я знаю…

— Все сделаю ради того, чтобы вернуть тебя отцу в целостности и сохранности, — обещает Хассан, мягко целуя меня в висок, и я вновь пытаюсь оттолкнуть его — скорее, инстинктивно, прежде чем успеваю осознать, что он переходит границы дозволенного и пересекает «чужую» территорию.

"— Не надо, Зейн. Не трогай. Пожалуйста. Когда мы улетаем? Я хочу сделать это немедленно. Прямо сейчас, прямо сейчас… мне нужно, — сдавленно шепчу я, ощущая, как грудь вновь сдавливают немые всхлипы.

— Успокойся, детка…

«Да, детка, да!»

— Не называй меня так! — слишком резко огрызаюсь я, ощетинившись, словно дикая кошка.

Зейн мрачнеет, бросая на меня напряженный взгляд, по которому пытается понять, чем продиктована настолько бурная реакция на его прикосновения и уменьшительно-ласкательные прозвища.

— Эрика, ты пережила сильный стресс. Я понимаю, что тебе пришлось пройти через многое…

— Нет, не понимаешь, — упрямо заявляю я, в красках вспоминая о том, как стояла в шеренге связанного по рукам «свежего товара» на рынке работорговцев. — Нет.