Малефисента. История темной феи

– Слова Малефисенты словно кинжалом ударили Нянюшку в самое сердце. Мысль о том, что ее малышка-фея столько лет провела в одиночестве, была просто невыносима. – Впрочем, все это не важно, – махнула рукой Малефисента. – Я на жизнь не жалуюсь и вполне довольна тем, чего мне удалось достичь. Теперь я истинная владычица тьмы, как и предрекали вы мне с твоей сестрицей!

Нянюшке было по-настоящему больно это слышать:

– Я никогда не воспринимала тебя так!

– Ложь! С первого же дня, как ты меня увидела, ты уже знала, что я злодейка.

И ты дала мне все, что нужно, чтобы я и в самом деле стала такой!

– Неужели ты не понимаешь, что причиной всему моя сестра? Слушая тебя сейчас, я прямо узнаю ее слова. Это было ее пророчество, а не мое!

– Ну конечно, давай обвиняй теперь во всем свою сестру... как ты обычно делала, – хмыкнула Малефисента. – Не любишь ты нести ответственность за свои поступки. Полагаю, теперь ты скажешь, что это она решила, чтобы об Авроре заботились и решали ее судьбу именно Мерривеза и ее подружки?

– А тебе-то какая разница, кто заботился об Авроре? – вскинулась Цирцея, стремясь защитить от нападок Нянюшку.

Лицо Малефисенты тут же окаменело:"

"– А что, твои сестры тебя не известили? Что ж, тогда давай я тебе кое-что растолкую, и не заставляй меня повторять дважды. Никогда – слышишь? – никогда не расспрашивай меня об этом ребенке. Было время, когда я очень любила твоих сестер, но если что – эта любовь тебя не спасет!

Только тут Цирцея осознала, до какой степени разгневана Малефисента.

Она ничуть не преувеличивала, когда угрожала: ее слова были насквозь пропитаны неприкрытой жгучей ненавистью. Злость кипела внутри нее, только и дожидаясь повода выплеснуться наружу.

Но Нянюшка из этого краткого разговора об Авроре вынесла кое-что еще: на какой-то миг в сердце Малефисенты появилось еще одно чувство – забота, и эта забота оказалась сильнее ее злости. Нянюшка видела ее как сияющую во мраке искру света.

И сразу поняла, что именно эта искорка в ночи и была для Малефисенты путеводной звездой все эти годы – пусть она сильно изменилась, ступив на дорогу зла, и перестала быть той феей, которую Нянюшка помнила. Одержимость Авророй и неослабевающее желание держать ее погруженной в сон оказались сильнее прочих ее чувств и забот.

На этот раз Нянюшкины размышления прервала Цирцея:

– Прости, Малефисента, но, если не ошибаюсь, тебе нужна моя помощь.