Малефисента. История темной феи

О Малефисенте ей было известно лишь то, что она погрузила в беспробудный сон кузину Аврору в день ее шестнадцатилетия. Сказать что-нибудь в защиту темной феи Тьюлип не могла.

– Можно мне задать еще один вопрос?

– Ты можешь спрашивать сколько захочешь, малютка принцесса, – засмеялся Повелитель Леса. – Если бы не ты, нас бы и вовсе здесь не было.

– Благодарю тебя, – улыбнулась Тьюлип. – Но кто вас усыпил? Я знаю, что ты правил этими землями задолго до того, как на здешние берега ступили люди. И мне известно, что ты и твои сородичи исчезли после Великой Войны между твоим кланом и Циклопами-Великанами.

Но куда вы удалились? Неужели в Страну эльфов и фей?

Раскатистый смех Оберона снова зарокотал в его огромной груди:

– Действительно, мы ушли в Страну эльфов и фей, дитя мое. Мы решили отправиться в странствие и скитаться до тех пор, пока не найдем место, которое сможем назвать своим домом. И вот мы оказались среди фей. Они тогда жили в вечном страхе, всегда под угрозой нападения огров. Мерзкие твари то и дело наводняли Страну эльфов и фей, выжигая ее дотла и убивая всех на своем пути.

Поэтому мы остались там и отбили нашествие огров. С тех пор Страна эльфов и фей стала нам родной, пока мы не сошли во тьму глубокого сна, чтобы отдохнуть.

– Так значит, вы заснули сами? – переспросила Тьюлип.

– Так и есть, дитя мое. За отпущенный нам срок мы проживаем множество жизней – совсем как твоя няня, только срок этот бесконечно больше. Если лишить нас многолетнего сна, мы зачахнем и погибнем. Разумеется, надолго исчезая из сказок и легенд обитателей этих краев, мы рискуем забвением.

Но всякий раз кто-то пробуждал нас от нашего сна – как это сделала и ты, моя дорогая малютка.

– А моя няня, которую вы называете...

– ...Легендарной, да. Она известна как одна из самых могущественных обитательниц из страны фей, – перебил ее Оберон.

Тьюлип замолчала, в изумлении осмысливая эти слова. Только она успела привыкнуть к мысли, что ее няня ведьма, как теперь Оберон заявляет, что она фея!

– Да, дорогая моя, она фея высочайшего ранга.

И не важно, признает она это сама или нет, но она принадлежит миру фей и никуда от него не денется, – сказал Оберон, угадав мысли Тьюлип. – У нее чистейшее сердце феи. Я перестал ощущать ее магию, когда уснул, и уже подумал было, что она покинула этот мир навеки, но не так давно я снова почувствовал ее. Быть может, это ты, малютка, разбудила ее, как разбудила меня?

– Нет, – покачала головой Тьюлип, – это была Фланци, кошка сестричек.