Малая

Лона прекрасно понимала это и… ушла бы. Жить по чьим-то нелепым правилам не собиралась, но и ретироваться без борьбы не могла. Она всю жизнь о нем мечтала! Странное дело. Все окружающие почему-то забыли, что это только по паспорту Илона нынче Разумовская. По крови она — Вульф! А Вульфы всегда получают то, что хотят! И не важно, каким именно способом. Главное — результат.

Зато теперь у нее был тот, кого хотела и кем бредила долгое время. Мужчина, исполняющий ее капризы и при этом считающий себя властелином. Да, пожалуйста.

Пусть пребывает в своем счастливом неведении. Чтобы соблюсти баланс в отношениях, надо иногда делать некоторые вещи через «не хочу». И она нагнула его, несмотря на то, что пришлось нелегко.

А не так давно, как десерт после основного блюда, получила признание в любви. Ничто не предвещало, так сказать, и тем приятнее прозвучало. Они смотрели телевизор вечером, уложив малого спать. Вадим вдруг убавил звук и полез к ней целоваться. Отстранился минут через пять, и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Когда-то, очень давно, ты мне сказала, что я для тебя как болезнь, от которой не существует лекарства…

— И что? — улыбнулась в ответ.

— Ты меня заразила. — Еще раз поцеловал, легонько коснувшись губами: — Лонк, я тебя не просто люблю. Я тебя больше жизни люблю. Слышишь?

Эпилог

Прошло три месяца. Вадим сидел вместе с Марком за столиком на веранде ресторана. По аллее, недалеко от них Лонка с Сашей выгуливали Тимура. Разумовский смотрел на жену и тихо наслаждался. Пусть делает, что хочет.

Хоть на курсах своих преподает, хоть на голове стоит — только бы всегда улыбалась вот так, как сейчас. Он выдержит все что угодно, лишь бы не тот ад, в который она его окунула.

Когда-то очень давно, он тогда еще в институте учился, мама завела канарейку. Маленький оранжевый попрыгунчик очень красиво пел. Дело было по осени. Прошла зима. Наступила весна. С потеплением мать однажды выставила клетку на улицу. Хр@н знает зачем. Типа, на свежий воздух. А во дворе — воробьи. Вообще думать о том, что мозг маленькой птички способен на какие-то измышления и выводы — было странно.

Но факт оставался фактом: после того как кенар увидел своих собратьев на свободе — перестал петь. Ему и самочку купили, вначале одну, потом вторую; и кормили виноградом даже зимой, покупая дорого (он очень его любил)… Не помогло ничего.

— Иногда лучше жить в неведении. — Перебил его мысли Марк. — Три вечера подряд не знаю, как к ней подобраться. — Указал легким кивком в сторону своей жены.