Малая

Посмотрела долгим взглядом, словно испытывая на прочность, и улеглась на бок, отвернувшись от него.

Глава 32

Первых два месяца Разумовский успешно закрывал глаза на состояние Илоны. Было сложно и оно понятно. Вначале брать на руки сына вообще не могла. Болел живот. Очень помогли новоиспеченные бабушки. На три недели прилетела теща, взяв отпуск, а потом его мама на месяц.

Он сделал сюрприз Малой — купил трехкомнатную квартиру в новом микрорайоне. И из роддома отвез свою семью уже туда. Понравилось ли Лонке, так до конца и не понял.

Вадик долго надеялся, что вскоре все наладится. Тимка подрастет, станет легче. Но ситуация странным образом только усугублялась. Илу словно выключили — перестала заполнять собой пространство, как это непроизвольно делала раньше.

Все разговоры по вечерам сводились к бытовым вопросам. За ужином больше не было шуток, она уныло ковыряла еду в тарелке, а если и улыбалась, то редко.

С сексом дела обстояли не лучше. Первые попытки закончились провалом. Илоне было больно. Ко всему прочему возбуждалась она теперь как-то вяло. Внизу вообще практически сухая. Почитав на эту тему, узнал, что такое иногда бывает и может длиться до первых месячных. Дело спасли лубриканты, но не мог отделаться от ощущения, что что-то во всем происходящем было не так. Вадим списывал отсутствие прежнего задора и огня на Лонкино утомление и очень не хотел думать, что его семейная история начинает повторяться удар в удар.

Попытки поговорить ни к чему не привели. Наоборот, заставили напрячься еще больше.

— Лон, у нас все нормально? — спросил как-то во время прогулки с коляской.

— Ты о чем? — ответила вопросом на вопрос.

— Я… не знаю. Может, придумываю. — Пытаясь подобрать правильно слова, нервно хмыкнул. — Если все из-за усталости и недосыпания… успокой меня, чтоб дурные мысли в голову не лезли.

— Объясни по-человечески.

Он чуть не подскочил на месте от этих слов. Как пощечина.

— Опять?!

— Тише. Тимку разбудишь. — Спокойно остановила, заглянув к малому.

— Что значит опять? — поинтересовался железным тоном.

— Ну, это же тебя постоянно что-то напрягало. То моя работа, то пижама на ночь, то мнение, отличающееся от твоего, то дружба с кем-то, кто тебе не нравится. Разве нет?

Разумовский настолько оф@гел, что вначале даже не нашел что сказать.