Магические узы

Не знаю, сколько прошло времени, но дверь вдруг отворилась, и рядом со мной появилась хозяйка постоялого двора. Прежде чем она закрыла номер, до меня донесся болезненный вопль Стрижа.

– О боже… – пробормотала я, чувствуя, как к горлу снова подступает желчь. – Это невыносимо.

– Разбудить аггела всегда непросто, – сухо отозвалась хозяйка и принялась греметь ключами, открывая соседний номер. – Ратмир попросил…

– Спасибо. – Держась за стену, я поднялась и только тогда осознала, как сильно затекли ноги.

Женщина зажгла свет и кивнула:

– Стены толстые, криков не будет слышно.

"– Тогда я останусь на улице, – отказалась я входить в комнату и пояснила, когда хозяйка изумленно изогнула брови: – Я боюсь, что не услышу его криков, тогда…

Голос сорвался. Я попыталась сдержать всхлип.

– Не переживай. – Тон собеседницы смягчился. – Док только выглядит нескладным, но он мастер. Он не впервые приводит их в чувство. Ветров уже три раза в этом номере концы отдавал.

– Ветров? – прошелестела я, не сразу сообразив, что речь идет о Ратмире.

Большая холодная комната походила на ту, в которой откачивали Стрижа. Под потолком плыл светильник. С деревянной балки свешивался «ловец снов» – оплетенное травами кольцо.

Пока я в странном оцепенении разглядывала номер, хозяйка копалась в ящике комода. Через пару мгновений достала мужскую рубаху в мелкую клетку.

– Ты вся в крови. – Она протянула одежду.

– А? – Я заторможенно опустила голову. Действительно, футболку с нелепым поросенком, уродливо растянутым на груди, покрывали бурые пятна.

– Положишь одежду под дверью, ночью ее заберут в стирку.

– Ладно…

Полукровка оставила рубаху на заваленном подушками ложе и неслышно вышла, а я осталась. В номере действительно царила такая тишина, что казалось, будто мир за дверью исчез.

Я долго отмокала в ванной, пытаясь избавиться от запаха крови. Терла тело мочалкой, мыла волосы пахучим щелоком и старалась не думать об алых кляксах, растекавшихся на груди убитой в подъезде женщины, о потрясенном лице моего старшего брата, осознавшего, что его предательство раскрыто.

Завернувшись в рубаху, я выглянула на улицу, чтобы оставить у порога стопку грязной одежды для стирки. Была середина ночи, фонари погасили, выключили вывеску над закрывшимся кабаком. В воздухе повеяло табаком, и я различила в темноте высокую широкоплечую фигуру Ветрова-старшего.

– Ратмир?

Он оглянулся.