Магические узы

– Это они? – уточнил Стриж, с изумлением разглядывая собственное долговязое отражение в кепке с длинным козырьком. – Те, кто трогал браслет?

– Ага. – Эскулап расплылся от счастья, когда распознал свое полупрозрачное лицо с двойным подбородком и густой щетиной.

Проекции застыли друг за другом, точно стражи в шеренге, и только наши с Ратмиром призраки заглядывали друг другу в глаза и стояли так близко, точно хотели обняться.

– Какая пошлость, – фыркнула Свечка и ткнула ногтем в моего двойника. Я даже вздрогнула.

Удивительно, но фигур оказалось немного.

– Копировальщик? – Стриж указал на горбуна.

– Ростислав Деньцов. – Ветров-старший задумчиво потер подбородок. – Свечка с ним неплохо знакома."

"Он бросил в сторону женщины насмешливый взор.

– В музее пришлось заменять некоторые экспонаты, и мы заказывали копии, – вдруг принялась оправдываться она.

– И много заработали на оригиналах? – бесцеремонно уточнил Стриж.

– Это тебя не касается, я тогда была в другой команде! – Она покрылась красными пятнами.

– В той, где все погибли? – беззлобно поддел Ратмир.

Удивительно, как Свечка не зарычала.

– А вот этого господина я не знаю, – не обращая внимания на гнев соратницы, Ветров-старший указал на хозяина моей конторы. – Стриж, выясни адрес, имя, и где он сейчас находится.

– Он эльф! – протянул приятель. – «Эльф» – это в народном переводе означает «денежный мешок».

– Тогда он на тебе, Свеча, – оглянулся Ветров на надувшуюся женщину. – Денежные мешки как раз по твоей части.

– Ветров, ты меня сейчас оскорбить хочешь?

– Это Лосиан Толтеа, – встряла я в спор.

– Подожди, Птаха, – отмахнулся Стриж и тут же ошарашенно повернулся ко мне: – Ты его знаешь?

– Ты тоже его знаешь, – согласно кивнула я.

Цепкий взгляд Ратмира остановился на мне. Не дожидаясь расспросов, я выдала все, что слышала о хозяине «Веселены Прекрасной».

– Лосиан Толтеа умер в прошлом году. Он был старым, в переводе на человеческий возраст – лет восемьдесят с гаком[4]. При жизни увлекался коллекционированием магических артефактов. Своих детей у него не получилось, и вся коллекция вместе с городским особняком отошла к племяннице.