Магические узы

– Кажется, декрет мне можно не оформлять… – удрученно пробормотала я и задала Стрижу риторический вопрос, вовсе не требующий ответа: – Как ты думаешь, они дадут мне написать заявление по собственному желанию?

Выполняя уговор, Стриж позволил мне позвонить родителям с городского зеркального коммуникатора. К сожалению, тогда я еще не догадывалась, что любое дело, связанное с Ветровым-младшим, обязательно превращается в водевиль.

В самом разгаре беседы он за каким-то лядом стянул с головы кепку перед зеркалом коммуникатора и под изумленным взором отца смачно почесал рогатую макушку.

– А что это за баран с козлиными рогами?

Врать я ему так и не научилась, а потому честно призналась:

– Аггел.

Папа поперхнулся слюной и нацепил на нос материны очки для чтения. Спустя полминуты внимательного разглядывания он с подозрением спросил:

– Этот приходил к тебе ночью?

Стриж переводил озадаченный взгляд с меня на дородного господина в зеркале.

– Другой.

Отца перекосило.

– Не переживай, – поторопилась я «успокоить» родителя, – тот постарше.

– Вы про Ратмира, что ли? – подал голос Стриж.

В ту же секунду отцу стало ясно, что аггелы окружают его старшую дочь, как снежные сугробы пушистую елочку в зимнем лесу.

К заброшенной мануфактуре вела пыльная ухабистая дорога. Казалось, мы ехали по гладильной доске. Старушка «Чайка» ревела на последнем издыхании. Наконец, впереди появилось заброшенное с виду профессорское логово, тянувшее к небесам две почерневшие печные трубы.

Практически на финишной прямой автокар настиг «сердечный приступ». Пару раз чихнув и встряхнувшись, как кошка, «Чайка» затихла.

– Сдохла, – цыкнул Стриж, откидываясь на кожаном сиденье.

Мысленно я тут же представила, какое наказание придумает мне отец за умерщвление обожаемого раритета. Наверняка он вызовет на суд великую семейную инквизицию в лице четырех тетушек, а те устроят мне сожжение заживо посреди гаражной клети, где мирно проживала умерщвленная жертва.