Магазин работает до наступления тьмы 2

Цветные геометрические фигуры сгустились в потемневшем воздухе, заплясали перед глазами, а потом Славик не из писклявого динамика, а уже взаправду услышал скрежет — оглушительный, почти невыносимый, словно где-то рядом рвали на куски кровельное железо. Славик беззвучно заорал и упал на одно колено, зажмурившись и прижав ладони к ушам. Голова кружилась, и на несколько секунд он, кажется, все-таки отключился.

А когда Славик снова открыл глаза, посреди пустыря стояла многоэтажка. Самая обыкновенная одноподъездная многоэтажка с разноцветными балконами и мелкими, напоминающими бойницы окошками.

Вот только невозможно было понять, сколько изначально в ней насчитывалось этажей, потому что в районе шестого сейчас зияла огромная дыра, от одного взгляда на которую Славика начало мутить. В дыре что-то светилось и кружилось на бешеной скорости, а в воздухе вокруг нее пульсировали зеленоватые всполохи, похожие на северное сияние. Многоэтажка была затянута туманом, который клубами стелился по пустырю. Дыра сияла в нем словно тошнотворный, не людьми и не для людей возведенный маяк.

Славик дрожащей рукой навел смартфон на неведомым образом явленную миру многоэтажку — и сам зашагал к ней.

***

Туман оказался холодным. Да и сама многоэтажка вблизи выглядела так, словно ее принесло на пустырь прямиком из морозного января: с карнизов свисали сосульки, на стеклах расползлись бельма изморози. Пальцы Матильды примерзли к ручке подъездной двери, и когда она отпустила ее, на металле осталась тончайшая пленка папиллярных узоров.

Матильда остановилась на пороге, и Славик догадался, что она по своей странноватой привычке, в которой ему все время чудилось некое кокетство, ждет приглашения войти. Он протер запотевший глазок камеры и, стуча зубами, сказал:

— З-заходи, п-пожалуйста. А я н-не пойд-ду.

— Как знаешь, — пожала плечами Матильда, и дверь начала закрываться. Славик еле успел придержать ее локтем, и даже сквозь ткань куртки его обожгло холодом. Настороженно водя перед собой смартфоном, словно пистолетом, он все-таки вошел в подъезд.

Там царила ледяная гулкая полутьма. Некоторые лампы все еще горели, но плафоны подернулись изморозью. На заиндевевших дверях лифта было размашисто выведено: «Вова лох», и эта простая человеческая надпись немного подбодрила Славика. Застегнув тонкую куртку до самого подбородка, он вслед за Матильдой поднялся по ступенькам на площадку первого этажа.

Дверь одной из квартир была распахнута настежь.