Мафиози и его Ангел: Часть 3

Я вздохнул с облегчением и вытер ей ноги, прежде чем помочь ей выбраться из ванны.

«Тебе лучше?» - спросил я, обнимая ее. Она вздохнула в мою грудь, и я улыбнулся, потирая ее спину. Из-за ее беременного животика я не мог ее как следует обнять. Но я держал ее как можно ближе.

Когда моя нога начала невыносимо болеть, я отнес Айлу в кровать и накинул на нее одеяло.

Поднос уже стоял на тумбочке. Я сел перед ней и взял ложку.

«Тебе нужно что-то еще?» - спросила Лена.

Я покачал головой и поднес к губам Айлы ложку риса.

Целую неделю Сэм подключал ей капельницу. Это был единственный способ дать ей что-то в ее тело.

Я накормил Айлу еще одним кусочком, и она ела, медленно пережевывая и глотая.

Лена отошла от кровати. «Как Мэдди?» - спросил я перед тем, как она вышла из комнаты.

Некоторое время она не отвечала, и я знал, что она ответит. «Нет никаких изменений».

Дверь закрылась, и я вздохнул с тяжелым сердцем за Мэдди.

Мэдди еще не видела Айлу. В некотором смысле так было лучше. Я не думал, что у нее хватило бы сил увидеть Айлу в таком состоянии.

Я продолжал кормить Айлу, давая по-немногу, наблюдая, как она ест. Ее взгляд, как всегда, был прикован ко мне. Это была почти как рутина.

Я кормил ее и разговаривал.

Я говорил обо всем, иногда упоминал Исаака и Льва.

Мой отец все это время занимался бизнесом. Он не жаловался. Нет, он сразу вернулся в положение Босса. Несмотря на то, что я отказывался признать это, я был благодарен, что он и Исаак обо всем заботились.

Однажды они посетили Айлу. Ничего не сказали. Это было быстро, но я видел выражение их глаз. Я знал, что они видят своих женщин в Айле. Когда Лев увидел живот, он побледнел и в оцепенении вышел.

Когда поднос окончательно опустел, я встал и потянулся. Взгляд Айлы проследил за моим движением, и я подмигнул. «Хочешь пойти в комнату с пианино?»

Тишина.

Я усмехнулся и поднял ее с кровати. Поцеловав ее в голову, я отнес ее в комнату с пианино. Я приводил ее туда каждый день, надеясь, что это вернет воспоминания.

Я посадил Айлу на скамейку. Она уставилась на меня, и я слегка улыбнулся ей, даже когда боль усилилась.