Мадикен и Пимс из Юнибаккена

Они танцуют одни в целом зале, летают, едва касаясь пола, кружатся, легко, как птицы. И поют оба, глядя друг другу в самую бездну глаз. Платье девушки развевается в вихре вальса. А они всё танцуют и танцуют, поют и смеются. Мадикен никогда прежде не видела, чтобы кто-нибудь так танцевал. Их танец сказочно-прекрасен! Потому что сама эта пара удивительна: Альва — красива и бела, а трубочист — красив и чёрен. Мадикен почти не дышит. Ей хочется, чтобы они танцевали целую вечность."

"С людьми, стоящими вокруг, тоже что-то происходит.

Мадикен смотрит на папу. Он всем своим существом выражает бурный восторг и радостно говорит маме:

— Смотри внимательней, Кайса, ведь ничего прекрасней ты никогда не увидишь!

Бургомистерша не хлопает в ладоши и не поёт. Она уже и так слишком много пела.

Зато бургомистр, который тихонько просидел весь вечер за столом, распивая пунш, теперь, наконец, поднимается на ноги и, увидав кружащуюся по залу чёрно-белую пару, удовлетворённо хлопает в ладоши (и он тоже!) и с восхищением спрашивает жену:

— Где ты только раздобыла их? Смотри, как прекрасно они танцуют, честное слово!

— Тебе пора домой, — недовольно ворчит в ответ бургомистерша.

А музыка всё играет и играет. Музыканты никак не хотят останавливаться. Наконец бургомистерша начинает сердито махать им рукой, и тогда они замолкают.

Трубочист кланяется Альве, потом — бургомистерше и всей остальной публике. А затем предлагает девушке руку, и оба они, напевая, направляются к выходу. Но прежде чем покинуть зал, мастер Берг оборачивается и громко говорит:

— Я увожу с собой Белый Ландыш! А вы теперь можете танцевать сколько угодно, долгоножки трусливые!

Вернувшись домой с бала, Мадикен застаёт Альву в кухне. Уже глубокая ночь, а девушка всё не ложится. Она сидит за столом, попивая молоко с сухарями, и вид у неё — блаженно-счастливый.

— Я просто влюблена в этого трубочиста, — заявляет Альва.

Мадикен сразу начинает беспокоиться:

— Ты что? Тебе нельзя в него влюбляться. Ведь он женат и у него пятеро детей.

— Да я знаю, — отвечает Альва — Потому и влюбилась в него только до четверга. Ну самое позднее — до пятницы.