Львиное озеро

Бриф не сдался, до последнего вздоха пытался он связаться с внешним миром и умер, так и не узнав, что его усилия увенчались успехом. А я… я опоздал, и дело, начатое отцом, кончится моим поражением.

— Боже мой! — словно откликаясь на мои мысли, прошептала за спиной Паола. — Слишком поздно…

— Да, — пробормотал я. — Слишком поздно.

Подняв глаза, я посмотрел на скалу. По крайней мере, я дошел до Львиного озера, добрался до последнего лагеря деда, сделал то, что не удалось моей бабке, то, что наверняка попытался бы совершить отец, не будь он так тяжело ранен на фронте.

Мне вспомнились слова Лароша: «Куча костей… и дырка в черепе». Хорошо хотя бы, что Брифа постигла менее ужасная смерть.

— Он убил отца, да? — услышал я рядом с собой шепот Паолы. Я ничего не ответил. Теперь она знала правду: тело и передатчик являли собой более чем красноречивые доказательства. Паола медленно обернулась к Ларошу.

— Ты его убил! Ты бросил его умирать одного…

Лицо Лароша покрыла смертельная бледность, он пытался что-то сказать, но слова так и застряли у него в горле.

— Убил! — вскричала Паола и, резко отвернувшись, пошла по берегу, словно дикое раненое животное, ищущее укрытия.

Все могло бы обойтись, если б у Лароша достало разума отпустить ее. Но он бросился следом, крича:

— Паола! Ради бога!

Мы не успели остановить его. Ларош настиг Паолу в считанные мгновения, ухватил за руку и остановил…

— Паола, ты должна выслушать меня… — Он заставил ее повернуться и тут же отступил на шаг, словно получил удар в лицо.

— Не прикасайся ко мне!

— Паола…

— Нет! — вскрикнула она, и я увидел, как блеснула сталь. Паола в исступлении ударила Лароша индейским ножом, завопила что-то по-французски и стала колоть его тонким лезвием, колоть зло и бестолково. Колени Лароша подогнулись, и он со стоном повалился к ее ногам, теряя сознание.

Несколько минут девушка стояла над ним, тупо глядя на окровавленное лезвие, потом резко отшвырнула нож и опустилась на снег рядом с женихом.

— Милый… — Она схватила его голову и заглянула в бледное лицо. — Боже мой, я убила его…

Дарси опустился на колени рядом с телом. Паола встала, она вновь была до странности спокойна.

— А теперь я позабочусь об отце, — бесцветным голосом произнесла девушка и медленно побрела меж деревьев туда, где лежал самолет.

У меня тряслись коленки.

— Он умер? — спросил я. Дарси не ответил.