Мафиози и его мальчик (СИ)

Иногда он становился невыносим настолько, что Яру хотелось ему врезать – но он ограничивался лёгким шлепком по заднице, который, по его представлению, должен был всё Андрею сказать.

А ещё Андрей задавал вопросы – от которых Яра пробирала дрожь. И одним из таких вопросов стало:

- Почему ты не просишь меня танцевать?

Яр вздохнул и, отложив книгу в сторону, посмотрел на него.

- Я не думал, что тебе это приятно.

Андрей стоял у окна нахохлившись, обхватив себя руками, и смотрел на него.

- Мне было приятно, - сказал он наконец.

Яр невольно улыбнулся уголком губ.

- Я и так всё время на тебя смотрю.

Андрей ссутулился ещё сильней.

- Иди ко мне, - Яр протянул руку. Андрей нехотя взялся за неё, и Яр тут же рванул его на себя, усаживая к себе на колени верхом. Прошёлся носом по полукруглому вырезу футболки, касаясь дыханием ключиц.

- Я люблю тебя, - прошептал он, задерживаясь у самого уха. – Станцуешь мне?

- Да.

Яр спрятал улыбку у Андрея в плече.

- Хорошо.

Андрей в самом деле нервничал – с тех самых пор, как Джеральд Хайдегер сделал свой ход.

Он отлично понимал, что нельзя идти у такого человека на поводу. Он однозначно не собирался с Хайдегером спать – но работу получить он всё-таки хотел; и решил, что может завести свою игру."

"В конце концов, Хайдегеру он ничего не обещал. В контракте не было прописано, что Эрик Йохансен должен с Джеральдом Хайдегером спать. Все договорённости существовали только на словах, и даже в них оба пользовались тактичным «поддерживать контакт».

Андрей решил, что вполне может «поддерживать контакт» - до тех пор, пока у него не появится приличное портфолио. Пока он не узнает нужных людей.

Он мог бы ещё сомневаться в том, что делает, но Яр основательно разозлил его, притащив в дом своего тюремного дружка, и через три дня Андрей подписал с Хайдегером договор.

На четвёртый день Арсений съехал из гостевой спальни в какой-то дешевый дуплекс, но решение уже было принято.

Большего Хайдегер пока от него не хотел. События он не торопил и даже вопросов о личной жизни не задавал – а значит, Андрей ему и не врал.

Только спустя пару недель вполне приличных ухаживаний Хайдегер предложил расширить совместный приём пищи ещё и до обеда.