Львица по имени Лола

А он, как распоследний болван, устроил истерику. Член у него, видите ли, меньше, чем у кого-то. Веский, безусловно, повод, что вести себя по-скотски с девушкой, которой и без тебя в жизни досталось — мама не горюй.

Резко развернувшись, Левка быстрым шагом направился обратно к подъезду. По лестнице не взбежал — взлетел. А там, на третьем этаже, его ждала открытая дверь. А за нею — одетая и заплаканная Дина с ключами в руке.

Господи…

Он едва успел поднять руки, как она кинулась ему на грудь, вцепилась в плечи и затряслась в рыданиях.

— Пожалуйста, прости, пожалуйста, я больше не буду, никогда-никогда, прости, умоляю…

Первый раз в жизни Левку накрыло такое острое и огромное, как девятый вал, чувство стыда. Когда почти неудержимо хочется упасть на колени и самому умолять о прощении. А вместо этого прощения просят у него. У него!

Он гладил ее по голове, по спине, раскачивался и шептал.

— Тихо, тихо, все хорошо, не надо.

Дина начала потихоньку успокаиваться. Икнула.

— Прости меня, пожалуйста.

— Ты ни в чем не виновата, — произнес он, как мог, одновременно мягко и твердо.

Дина еще сильнее вцепилась в рукава его футболки, прижалась носом к груди и глухо произнесла.

— Пожалуйста… только не уходи от меня. Не оставляй.

Как же хочется упасть на колени. Впервые в жизни и до рези в глазах. Но он снова лишь крепче обнимает ее.

— Никогда не уйду. Никогда. Прости меня, пожалуйста, Дина.

Она наконец-то отрывает лицо от его груди. У нее опухший красный нос и глазки-щёлки. Красивее девушки нет на свете.

— Нет, это ты меня прости. Я совсем не то хотела сказать, понимаешь? Просто… просто…

— Дина…"

"— Нет, дай мне договорить. Просто мне всегда мужское тело казалось ужасным, понимаешь? Ну, так получилось и… Правда, думай, что хочешь, но мужчина для меня всегда был отвратителен там… где он мужчина, — она прерывисто вздохнула, но взгляд упрямо не отводила.

— Дина, все! — он прижал ее голову снова к своей груди. — Не бери с меня пример, не поднимай эту дурацкую тему, хорошо? Это совсем не имеет никакого значения, правда, — он прижался губами к ее виску. — Просто я… я с утра, спросонья, хуже зомби. Вообще ни черта не соображаю.