Львица по имени Лола

 — Хорошая девочка не должна знать таких слов?

— Знаешь, чем отличаются хорошие девочки от плохих? — он чуть плотнее прижал ее локоть к себе. — Они делают все то же самое, что плохие, только делают это лучше.

Дина захохотала, запрокинув голову. А он любовался ее тонкой красивой шеей.

— Знаешь, — теперь она смотрит на него внимательно, даже разглядывает — как вчера. Наверное. — Глядя на тебя… вот не знаю, сочтешь ли ты это комплиментом. Но скажу как есть… Так вот, глядя на тебя, о тебе можно предположить, что угодно.

Потому что я не знал, что рассказывать.

— Это потому что я трещала как сорока, — выдвинула свою версию Дина. — Ах, если бы я знала, что в музеях такие работники — я бы бывала там чаще!

Теперь его очередь хохотать, запрокинув голову, и ее — любоваться красивой мужской шеей.

Отсмеявшись, Лев подает Дине руку.

— Так, где мы сегодня обедаем?

***

На следующий день они вместо вечернего просмотра пошли в парк — гулять и есть мороженое.

— У меня такое чувство, что я прогуливаю школу, — Дина с наслаждением облизнула шарик пломбира. Левка тяжело сглотнул. — Прекрасное чувство, не находишь?

— Угу, — он приложился к бутылочке с водой.

— Ты немногословен, — Дина принялась за свое любимое занятие — тормошить и вытягивать из него информацию. — Те, кто становится сотрудниками музеев, не прогуливают школу, я уверена.

— Почему же, — Лев еще раз приложился к бутылке с водой. Не надо Дине больше мороженое предлагать, ему мучение одно. — Если были веские причины…

— А что считалось веской причиной?

— Ну например… — Лев нарочито задумчиво потер лоб. — Весна на улице, с ярким солнцем и птичьим щебетом. Или друзья, которые зовут пить пиво на лавочке. Или… красивая девушка…

— Ага! — Дина торжествующе нацелила на него палец. — Так я и знала! Весна и девушки! Ты романтик!

Ответить Лева не успел.

— Ой, слышишь? — Дина ловко выбросила обертку от мороженого в урну. — Это оркестр? Пойдем, послушаем!

Ее пальцы были ледяными после мороженого, и Левке очень хотелось согреть их дыханием, поцелуями. Но ограничился лишь тем, что сжал крепче. И они пошли на звук.

Оркестр был не сам по себе, а с танцевальной площадкой. И над старыми гладкими досками уже плыл «Вальс расставания» великого Яна Френкеля.