Львица по имени Лола

— Да к чёрту сценарий! К чёрту фильм! — вскипает крутая донская кровь, и Лев отпихивает от себя кофейник, расплёскивая коричневое по столу. — Мне плевать на сценарий. Я тебя люблю, слышишь ты меня, люблю!

Красивая и чужая Дина Ингер посмотрела на него насмешливым и оценивающим взглядом.

— Какая же ты смешная…. Лола.

Когда ему показалось, что он все же спасся, что смог избежать последствий своей лжи, рассказав без утайки всю правду — девятый вал накрыл его. И хоть наизнанку ты душу выверни — ничего, кроме насмешливого взгляда дочери крутого продюсера ты не увидишь.

Гордость у человек одна и на всю жизнь. Трудно сохранять гордость, когда на тебе из одежды только женский банный халат, узкий тебе в плечах. Когда надо тобой, после твоей самой искренней за всю жизнь исповеди — посмеялись. Трудно. Но не невозможно. Невозможного нет.

Он ушел, тихо прикрыв дверь. Спокойно сел в машину и, не нарушив ни одного правила дорожного движения, доехал до дома. Невозмутимо поздоровался с соседкой, которая не знала, на что смотреть — то ли на норовящие при каждом шаге распахнуться полы халата, то ли на торчащую из уютного желтого ворота густую растительность.

— Ну давай, малыш, убивайся, страдай.

— Не могу. Ничего нет внутри.

— Можно, я тогда поплачу? За нас двоих.

— Валяй.

***

На следующий день Левку разбудил звонок телефона. Десять утра. Несусветная рань. Какого черта он вчера не выключил телефон?! Он со стоном потянулся за телефоном, взял в руки — и вся сонливость слетела разом.

Льву Аркадьевичу Кузьменка звонила Василиса Карпова Георгадис.

— Алло? — осторожно произнес Лев в трубку.

— И тебе здравствуй, внучок младшой любимый, — бодрым голосом отозвалась трубка.

Левка уже сидел и лихорадочно соображал о том, что могло послужить поводом для внезапного звонка из Ейска.

— Здравствуй, ба. Как здоровье?

— Слава богу, не жалуюсь, — от Василисы и в самом деле никто никогда не слышал жалоб на здоровье. Вот на зятя, дочь, внуков — это запросто. А на здоровье — ни-ни. — Вон абрикосы осыпаются, урожай такой, что ветки гнутся.

— А…Эмн… И…? — Левка никак не мог уловить логическую цепочку разговора.