Львица по имени Лола

Как можно было быть такой слепой! И он приехал туда специально за тобой. Он знал, где тебя искать, знал, что Игоря нет рядом.

А ты просто облегчила ему задачу, подойдя сама. Что ты там думала про встречи в предыдущих жизнях? Это просто банальный идиотизм.

Я готов ждать. Ты мне очень нравишься, Дина.

Очевидно, что так. Можно даже попробовать назвать точную сумму — насколько сильно ты ему нравишься.

Мне кажется, ты вчера как-то прочитал мои мысли. И сделал все так правильно

Ну разумеется, он все знал. Ты же сама ему об этом рассказала! Все, во всех подробностях.

Хочу, чтобы ты подумала, кем его можно заменить. Кому бы ты могла доверить дело твоего отца. Обещаешь?

Конечно, есть, прости, что не сообразила сразу, дорогой! Ты сам займешь это место или пригласишь своего шефа?

В горле родился какой-то булькающий звук, Дина закашлялась. Остановилась, оперлась рукой о стену дома, продышалась.

Медленно подняла голову и оглянулась.

Как чувствует себя птица, которой отворили клетку, дали взмахнуть крыльями, чтобы проверить их силу, сказали: «Лети!». А потом натянули поводок.

Она не хотела туда, не могла обратно в клетку. Куда угодно, рвануться, натянуть в линию поводок и задохнуться на первой секунде полета, но не туда, обратно, в душную пелену. Дина достала телефон, едва не обронила.

Понимаешь, есть вещи, которые можно делать, только когда в музее нет посетителей.

Идиотка, какая же она идиотка, если верила в подобную чушь.

Рука сама собой привычно залезла в мессенджер. Новых сообщений нет. Зато есть старые. Дина с маниакальной скрупулёзностью сверяет минуты, секунды. Когда он ехал к ней той ночью, Лола убеждала Дину, что все будет хорошо и предлагала выпить вина."

"Господи, сколько в тебе лжи, Лев? Как она помещается в твоем ладном и компактном теле? Как вообще в одном человеке может быть столько лжи? Она же должна отравить, все выжечь внутри, нельзя жить и все время лгать.

Дина прерывисто вздохнула, стиснула зубы. Никуда сейчас ей нельзя уйти, нигде ей нет места. Только в одно место ей сейчас открыт путь.

Пойти и посмотреть в глаза. Что-то она должна понять. Или что-то должно умереть окончательно, то, что еще там, где-то внутри тоскливо и агонически бьется.