Лунная колдунья

Сложно понять.

Возле кушетки стоял стул, и я на него осторожно села.

– Здравствуйте, ваше высочество.

Я держала за руку свой страх и ненависть и понимала, что больше не могу бояться Ардена, да и ненавидеть не получалось. Я на него злилась, мне хотелось, чтобы ему тоже пришлось делать выбор, я просто жаждала, чтобы он попал в ситуацию, в которой оказалась я, но… я его не ненавидела.

– А все почему? – спросила я тихонько у спящего ведьмака. – Все потому, что ты открылся. Нечаянно, конечно, но я увидела тебя настоящего.

С Эриной ты нежный, заботливый и совсем не страшный. Жаль, что с остальными ты заносчивый, себялюбивый наглец!

Я провела пальцем по витку татуировки, выползающей на кисть руки. Держать Ардена за руку было совсем не страшно, а даже как-то приятно, что ли…

– Когда ты лежишь израненный, бледный, с запавшими щеками и синяками под глазами, ты кажешься мне очень человечным… Даже симпатичным… Видимо, потому что молчишь.

Господи, что я несу? Но остановиться я уже не могла.

Когда еще выпадет шанс высказать мерзавцу все, что я о нем думаю.

– А еще я узнала секрет, откуда пошла дурацкая традиция воровать девушек по вселенным, но рассказать его я смогу только своему избраннику. Так что мучайся теперь от того, что никогда не узнаешь эту тайну!

Мне показалось, что уголки губ мужчины дернулись, словно он сдерживал смех. Я подозрительно уставилась на бледное лицо. Но веки были неподвижными, дыхание ровное и глубокое, и никаких признаков, что Арден притворяется.

– И вообще, мне в тебе нравится только одно! – Я склонилась к уху ведьмака. – Это котик. Он единственный, кто поспешил ко мне на помощь, когда я умирала от голода и когда меня чуть не изнасиловал извращенец. Он мой друг, а ты – нет!

Я вдруг разозлилась на себя. Зачем я пришла, чтобы вспоминать старые обиды? Я же хотела поддержать и приободрить, внушить, так сказать, уверенность в скорейшем выздоровлении! Вот и внушай!

– Но ты не переживай, твое высочество, все у тебя наладится.

Оклемаешься! И снова будешь разить врагов направо и налево! Силы вернутся, и ты сможешь вдоволь поиздеваться над бедной, несчастной, хрупкой девушкой, которая ничего плохого не сделала, но ты ее возненавидел неизвестно за что!

Адель! Опять? Ну не знаю, что на меня нашло, но мне почему-то хотелось говорить только гадости, а еще хотелось плакать. И шоколадку…

– Ой! – Я судорожно начала считать дни. А когда высчитала, то громко застонала.