Лунная колдунья

Некоторых из вас его высочество отметил особо. – Он потряс тонкой кожаной папочкой. – Те, чьи имена я назову, удостоились чести присутствовать на сегодняшнем обеде с его величеством Александром.

Девушки заахали, одна от избытка чувств попыталась упасть в обморок, но льер Рошель так на нее зыркнул, что несчастная быстро пришла в себя. Я же скептически хмыкнула, не велика честь смотреть на умирающего.

А тем временем распорядитель продолжал:

– Напоминаю, что появление невесты на мужской половине недопустимо. Любая, кто будет замечена в этом легкомысленном поступке, сразу же отправится домой с наихудшими характеристиками! Невинность девы – ее достоинство!

Можно подумать, что появление в соседнем коридоре моментально лишит девушку достоинства и девственности.

Я почувствовала чей-то недобрый взгляд и подняла голову. Маркиза, не отрываясь, смотрела на меня, кривя губы в презрительной усмешке. Ну-ну, докажи сначала, что я там была. Мне очень хотелось громко заявить, что я готова уступить ей ведьмака даром, пусть только забирает! Но вместо этого я завела руку за спину и с наслаждением показала стене средний палец.

– Итак, всем, кого я сейчас назову, надлежит прибыть к обеду в Белую гостиную строго, но изысканно одетыми и в хорошем настроении. И помните, ваше главное достоинство – скромность! И еще раз скромность!

Скромность и невинность, несложно запомнить.

В полнейшей тишине он открыл папку и громким, хорошо поставленным голосом начал зачитывать имена. Красивый голос.

– …тьеры… маркиза Ивонна Лукаш, баронесса Ставр, графиня Вайсс…

Я подняла голову, следя, как льер Рошель закрывает папку, и выдохнула: моего имени не прозвучало. Какое облегчение!

– Льера Адель! – Я вздрогнула. – Вы единственная льера, кто удосужился этой чести.

Вокруг захихикали.

– Не стоит, мы с его величеством давние друзья, он мне простит, – мило оскалилась я и исчезла в комнате, не дожидаясь ответа.

А в спальне дала эмоциям выход. Швырнула в стену туфли, рывком содрала с себя платье и со злостью запустила его за туфлями. Следом в стену полетели ни в чем не повинные подушка и книга. На этом моя жажда разрушения закончилась.