Ложь без спасения

Достаточно времени, чтобы забрать Софи у матери и еще немного поиграть с ней, а потом в течение вечера прослушать сообщения с автоответчика и просмотреть поступившую почту. Лауре предстояло много дел, но она была преисполнена жаждой деятельности. Это было лучше, чем просиживать без толку на юге Франции.

Несмотря на то, что она была до изнеможения уставшей, ей не удавалось заснуть, и Лаура просто лежала неподвижно в темноте. В ней бурлили эмоции… Была и радость от предстоящей встречи с Софи, и в то же время – угнетающие воспоминания о ее жизни с Петером.

И потом, какой будет ее новая жизнь? Сложится ли все хорошо, если они с Софи будут жить у Анны? Им с подругой уже не по двадцать лет. Каждая из них давно живет своей собственной жизнью. Это разные вещи – прекрасно общаться с кем-то по телефону и жить под одной крышей.

«В любом случае лучше поскорее заработать собственные деньги, – подумала женщина, – чтобы быть независимой и в ближайшее время снять квартиру для себя и Софи».

Разговор с месье Альфонсом подействовал на нее благотворно. Тот считал, что Лаура могла бы получить за дом с участком где-то девятьсот тысяч марок. Это были огромные деньги, но вопрос состоял в том, какую сумму Петер взял в долг под этот дом. И насколько вообще Лаура была в ответе за его долги? В свое время они поженились без заключения договора о разделе имущества…

«Перво-наперво мне нужен хороший адвокат», – раздумывала женщина.

Наконец она очень медленно стала погружаться в сон. Мысль об адвокате успокоила ее. Все, хватит философствовать. В конце концов, кто-нибудь сможет разъяснить ей, какова ее ситуация. Теперь она могла спать. Будильник включен, и можно совершенно спокойно спать…

Раздавшийся тихий шорох – своеобразный скрип, который не совсем вписывался в обычные вечерние звуки дома – она чуть было не приняла за начинающийся сон.

"«Нет, ничего не было», – сказала она себе, но сон уже улетучился, и сердце стало биться гораздо быстрее обычного. По рукам побежали мурашки. Лаура надеялась, что ее испуг был ее истерическим внутренним беспокойством, а не голосом инстинкта.