Ложь без спасения

Злость на всех, кто был здоров, кто был красив, кого любили, кто был желанным, кто мог наслаждаться жизнью.

– Почему, – неслышно пробормотала она себе под нос, – почему же?

– Можно мне присесть к тебе? – послышался вдруг мужской голос, и она посмотрела вверх.

Это был Анри, и хотя этот человек знал ее дольше, чем кто-либо другой, в первую секунду он не смог скрыть испуга при виде ее лица.

– Ах, Катрин! – беспомощно произнес он.

– Садись! – Женщина указала на стул напротив. Она скорее ощутила, чем увидела, что мать двух любопытных девочек теперь тоже удивленно смотрела в их сторону, не отрывая от них глаз.

– Вначале я позвонил в дверь твоей квартиры, – сообщил Анри, – а раз тебя там не оказалось, решил посмотреть здесь.

– Других вариантов, собственно, и нет. – Мишо по-двинула к нему круассан. – Вот.

– Но тебе все-таки следовало бы…

– Я не хочу. Так что или съешь, или оставь его тут.

Кузен Катрин набросился на выпечку так яростно, словно успел как следует изголодаться.

– Что тебя понесло так рано из дома? – спросила его родственница.

– Ну, ты, наверное, догадываешься. Я ни секунды не спал в прошедшую ночь.

– Анри, я…

– Не надо. – Мужчина жестом дал кузине понять, что ей лучше помолчать. – Я не хочу это обсуждать.

– Где Надин?

– Она вчера вечером покинула дом, но сегодня рано утром проснулась рядом со мной.

– Ты с ней…

Бледное, уставшее лицо Анри словно окаменело.

– Я не желаю об этом говорить!

– Хорошо-хорошо. – Катрин знала, что расспрашивать его сейчас не было смысла. Когда-нибудь кузен захочет поговорить, и тогда он придет к ней. – У тебя такой жалкий вид, – только и сказала она тихо.

– Мне нужна твоя помощь. Ты не могла бы помочь мне сегодня на кухне? Надин у своей матери, а при этой плохой погоде кабачок, боюсь, будет трещать по швам от народа.

– Нет проблем. Я тебе и вчера вечером помогла бы. Если не было Надин, то у тебя наверняка возникли трудности. Почему ты не позвонил мне?

– Ты бы захотела поговорить со мной об… А я этого не хотел.

– Когда мне сегодня прийти?

– Ты не могла бы к одиннадцати?

Катрин горько улыбнулась.