Ложь без спасения

Если б он только мог наконец позвонить ей, если б только мог наконец услышать ее голос! Кристофер посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого. В семь он позвонит. Дольше он вытерпеть не мог.

Хейманн выпил кофе стоя в гостиной, касаясь головой занавесок на окне. Затем уставился на улицу – на темную улицу, на которой еще не шевелилась жизнь. Что-то подсознательно терзало его, что-то вызывало в нем беспокойство, что-то не вязалось с радостью и счастьем, которые он испытывал. Наконец он вспомнил: ну да, точно! Эта женщина внизу, в подвале! О ней Хейманн совершенно забыл.

Он стал нервно грызть ногти. Ему надо было обдумать, что с ней делать.

Но не сейчас. Сейчас его слишком лихорадило. Он снова посмотрел на часы. Разве когда-нибудь стрелки передвигались с такой раздражающей медлительностью?

Когда же наконец будет семь часов?

2Лаура встала в половине седьмого, после того, как почти два часа безуспешно пыталась еще немного поспать. Она толком не могла объяснить охватившее ее беспокойство.

Прошлым вечером Лаура испытывала триумф и с таким легким сердцем отправилась в постель! Давно уже она ничего подобного не испытывала… Не то чтобы, проснувшись спозаранку, вдруг почувствовала раскаяние в том, что было вчера, – наоборот, Лаура не сожалела ни о чем. Это было скорее подспудное предчувствие опасности, которое бродило в ней, ощущение, что она привела в движение нечто, что ей, возможно, не удастся удержать под контролем.

Возможно, это было связано с предложением Кристофера выйти за него замуж.

"

"Лауру редко что-то так сильно удивляло, и ей редко приходилось чувствовать себя так неуютно. Но поскольку ей было ясно, что такое жизненно важное решение, как женитьба, едва ли рождается за несколько минут страсти на посудомоечном столе, ей пришлось исходить из того, что Кристофер уже какое-то время носил в себе свое чувство к ней. Зародилось ли оно еще до смерти Петера? Эта мысль была ей неприятна – так же, как и воспоминания о поведении Хейманна в течение последних дней.

Он явно искал ее близости, несмотря на то что Лаура неоднократно давала ему понять, что желает побыть одна. Она расценивала его отношение к ней как дружеское и стыдилась из-за того, что поступала с ним так холодно. Но теперь поняла, что он сам испытывал потребность в ее близости, и уклоняться от встреч с ним ее заставлял вполне здоровый инстинкт.

«А теперь, – размышляла она, – мне обязательно нужно выйти из этого положения, не причинив ему боли».