Ложь без спасения

Перед ней стояла бледная молодая женщина, у которой были такие глаза, словно ей больше всего хотелось тут же уйти.

– Вы Моник Лафонд? – спросила она.

– Да. А вы кто? – ответила хозяйка дома.

– Меня зовут Жанна Верзини. Я сегодня приехала из Парижа. Можно войти?

Моник поколебалась, и Жанна добавила:

– Я – приятельница Камиллы Раймонд.

– О! – воскликнула Лафонд и жестом пригласила ее войти.

– Не могу сказать, что мы с Камиллой были настоящими подругами, – сказала Жанна, устроившись в неубранной гостиной Моник со стаканом апельсинового сока; в своем элегантном темно-голубом брючном костюме она казалась здесь инородным телом.

– Да, такое же впечатление сложилось и у меня, – согласилась Моник, набросив халат и извинившись за свой неряшливый вид. – С той поры… после этого случая я как-то выбилась из колеи. Сижу дома и не могу избавиться от всех этих картин, и у меня совершенно нет никаких сил заняться чем-нибудь дельным.

– Так это же более чем понятно! – тут же поддержала ее Верзини. – Бедняжка, это наверняка было ужасным событием для вас…

Ее искреннее сочувствие благотворно подействовало на Моник – та поняла, насколько ей не хватало в последние дни человека, который проявил бы к ней сострадание и теплоту.

И она продолжила разговор:

– Мне всегда было немного жаль маленькую Бернадетт. Это нехорошо для ребенка – такой уединенный образ жизни. Я часто думала, что она в конечном итоге возможно, тоже станет такой же депрессивной, как ее мать, причем еще до того, как повзрослеет.

"– Я была такого же мнения, – кивнула Жанна. – В Париже я жила всего через два дома от Камиллы, и у меня дочь того же возраста, что и Бернадетт. Они дружили между собой, и я старалась, чтобы они часто играли вместе. Мне хотелось хотя бы Бернадетт немного вытащить из изоляции. И в связи с этим я неизбежно общалась с Камиллой. Она, с одной стороны, не хотела этого, но с другой, видимо, понимала, что ради своего ребенка ей придется немного поступиться.

– Ей было тридцать три, когда она умерла, – сказала Моник. – Слишком молодая, чтобы быть настолько несчастной, не правда ли?

– Она просто не могла прийти в себя после смерти мужа. Он был ее большой любовью, как она однажды призналась мне. И ему даже не удалось увидеть своего ребенка. Камилла просто уже не могла радоваться жизни.

– Да, – согласилась Лафонд.