Ворон

Вчерашний день теперь казался чьей-то неудачной шуткой: травля Терехиной и ее подпевал, а затем ночное рандеву с Вороновым…"

"Интересно, давно он ушел? И сколько здесь находился? Спал ли вообще? На языке вертелось столько вопросов. А может все это часть какого-то жуткого плана? Иначе как объяснить его ночные вторжения? Моя глупая голова шла кругом. А сердце… С ним творилась что-то неладное.

Вытерев испарину со лба, вспомнила, как сосед сидел у изголовья моей кровати и гладил по голове и щекам.

Господи, как я могла допустить подобное? Как бы отреагировал отец, узнав, что я не только впустила в дом подозрительного парня, но еще и позволила ему находиться в своей спальне ночью… Прикасаться ко мне…

Помассировав пульсирующие виски, я откинулась на подушку, несколько минут бездумно разглядывая потолок.

- Аль, садись ко мне! Маринка написала, что разболелась! – кивнула в сторону пустого места за своей партой Ксю.

- Хорошо. – Выдохнула с облегчением я, не переставая озираться по сторонам: мне все время казалось, что вот-вот на меня кто-нибудь нападет со спины.

- Аль, ты случайно не заболела? – понизив голос, потому что в этот момент Злюковна объявила тему урока, одноклассница смерила меня обеспокоенным взглядом. – Такая бледная…

- Нет. Все нормально.

- Как твой папа себя чувствует? – все также тихо поинтересовалась Ксю.

- Слава Богу, гораздо лучше. С утра уже отписался о пройденных процедурах. После уроков приготовлю ему супчик и побегу в больницу. – На губах расцвела слабая улыбка, радовало, что папка семимильными шагами двигался к выздоровлению.

- Отлично…

Посмотрев по сторонам, обратила внимание, что Терехина с ее шавками отсутствовали. А еще не было Воронова. Я еле сдержала саркастичный смешок.

На перемене вместо того, чтобы повторить правила по русскому, пришлось тащиться в библиотеку за учебниками. Денег на покупку новых, увы, не было, поэтому пришлось выбирать из того, что осталось.

Отыскав все, что нужно, я развернулась, чтобы покинуть дальнюю секцию, столкнувшись лицом к лицу со своей врагиней.

Глава 24

Губы Терехиной сложились в гаденькую ухмылку.