Ворон

"

"- Ты предлагаешь мне молча «съесть»?

Ксюша опустила глаза на свои черные лоферы.

- Терехина и ее подпевалы каждый год выбирают себе новую жертву. Классе в восьмом я пришла после каникул с короткой стрижкой – так они до третьей четверти меня изводили. Как только не называли. – тихий вздох сорвался с ее не накрашенных ярких губ.

- И что потом?

- Ленка Сафронова на день влюбленных отправила Безрукову валентинку… И все дружно переключились на нее, а меня оставили в покое. Алена считает Егора своим кабачковым оладушком.

Я непроизвольно стиснула кулаки.

- Воевать с ними бесполезно… - Ксюша с грустью посмотрела на мои испорченные вещи, - Это самая нормальная школа в городе: программа, учителя. Переходить все равно некуда.

В классе установилась гнетущая тишина. Тик-так. Тик-так. Насмехались надо мной настенные часы.

- Мне пора ехать к репетитору. Приходи вечером за учебниками? – поднимаясь, повторила свое предложение Ксю.

Неопределенно кивнув, я, молча, последовала за ней к выходу.

Ну, разумеется, они ждали меня.

- Аль, представляешь, мы сейчас обознались - проходили мимо бочков – думали ты, а оказалась бомжиха! – староста покосилась на мой выпачканный рюкзак, Маша с Наташей как по команде загнулись от приступа хохота.

Пациент стабилен. Диагноз острый нарциссизм. Ее несло выше скорости вселенной.

- А ведь я могу рассказать, кто испортил мои вещи…

- Зиновьевна тебе так и поверит, тупица! – Терехина с ног до головы окинула меня презрительным взглядом, - Даже тюбик с клеем закрыть не в состоянии, не то, что решить тригонометрическое уравнение! – спародировала она уничижительный голос Злюковны.

- Я тут с тобой не шутки шучу, новенькая. Считай, это последнее предупреждение. – пригладив белокурую прядку, староста подмигнула одной из своих подельниц.

- Уже можно начинать бояться? – ровно парировала я.

- Можно. Увижу тебя еще раз с Егором… - ее глаза вспыхнули испепеляющей ревностью.

Боже, какое дно. Примерно так ученые и обнаружили Мариинскую впадину. Пропустив угрозы мимо ушей, я усмехнулась своим мыслям. Даже после того, как эти одноклеточные испортили мои вещи, не чувствовала страха, скорее что-то среднее между брезгливость и жалостью.