Ворон

Однако мы так и стояли посреди переполненной гостиной. Его пальцы продолжали сжимать мои. Сильно. Намеренно причиняя мне боль.

Глава 53"

"Отмерев, Воронов повел меня за собой. Оставив беснующуюся толпу далеко позади, мы миновали длинный темный коридор, устремившись по лестнице вверх. В его спальню.

Пропустив меня вперед, Кирилл закрыл за нами дверь. Прислонившись к темному дереву, он скрестил руки на груди, внимательно разглядывая меня из-под хмуро сведенных бровей.

- Привет… – пробормотала, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Тишина.

Я ожидала хоть какой-то реакции, но не полного игнора.

- Привет… говорю… – повторила громче.

Воронов как каменное изваяние стоял, прислонившись спиной к двери. Неужели так трудно проявить элементарные нормы приличия, в самом деле? И снова ничего. Ни единого словечка.

- Ну, что ж… Не хочешь общаться, тогда дай пройти! – сделала шаг вперед, в надежде, что он отойдет в сторону, однако хозяин комнаты даже не пошевелился.

- Да что происходит, Кирилл? – от раздражения я топнула ногой.

Одноклассник, как ни в чем не бывало, достал из кармана телефон, и, посмеиваясь, начал что-то печать. Будто меня не существует.

- Скажи что-нибудь… Или ты не рад меня видеть? – съязвила. – Я думала, друзья приглашают друг друга на вечеринки…

Приподняв голову, Воронов обвел мое тело долгим напряженным взглядом. Его карие глаза словно прожигали насквозь. Судя по выражению лица, на языке у парня вертелась порция отборного мата.

- Это не детский утренник, – наконец, лишенным эмоций голосом произнес он, и внутри у меня что-то оборвалось.

- Да и я не ребенок! – злобно сверкнула глазами. – Дай пройти! Я хочу вернуться на вечеринку! – сделала еще полшага вперед.

В воздухе повисло напряжение, давя ощущением неминуемой катастрофы.

- Недостаточно этот додик тебя облапал? М? – вкрадчиво.

Презрительная усмешка приподняла уголки его чувственных губ. Обескураженно качая головой, я воинственно сжала кулаки.

- Воронов, выпусти меня! Или я…

- Ну, что ты, Лебедева?

Лебедева…

- Хоть бы поблагодарила, что я за тебя впрягся.

На моих щеках проступила краска стыда. Боль и обида распустились в груди дивным цветом. Особенно неприятно было осознавать, что, в целом, Воронов прав. Кроме него, никто бы даже не обратил внимания на мои жалкие трепыхания.

- Что ты ему сказал?

- М? – вопросительно изогнул густую темную бровь.

- Ну, этому… парню.