Ломаные линии судьбы

Понятно, что ни прикрываться, ни одеваться мужчина и не подумал, предоставив Глаше возможность рассмотреть его во всей красе. Что она и делала с большим эстетическим чувством. Разворот прокачанных плеч, мускулистая, красивая спина, длинные, сильные ноги, а какие у него зачётные ягодицы, мама дорогая!.. Он взял со столика кружку, стоявшую рядом с пострадавшим и покорёженным колье Аглаи, развернулся и двинулся обратно к кровати.

Нет, не так – пока он был спиной к ней, было просто: боже мой!

А вот теперь точно – мама да-ра-га-я! У него даже пресловутые кубики на прессе имеются! И это помимо главного мужского достоинства, такого… ну о-о-очень достойного достоинства.

Вернувшись к Глаше и сев рядом, Шагин усмехнулся, прочитав, как текст печатными буквами с листа, все эмоции, отразившиеся на её лице, и протянул кружку:

– Пей. Остыл, конечно, но лечебные свойства от этого не потерял.

– Зато я, кажется, снова разогрелась, – ворчнула Аглая, наигранно укорив: – Ходишь тут туда-сюда, весь такой аполлонистый, смущаешь слабую девушку.

– Мне тоже очень хочется тебя, много и желательно неспешно и долго, – честно признался Шагин и хмыкнул: – И я бы тоже не отказался от стриптиза в твоём исполнении. Но, к большому сожалению, у нас точно нет сейчас времени.

– Это что? – Аглая настороженно понюхала содержимое, уводя их обоих от щекотливой темы и слишком откровенного его признания, которого не ожидала.

– Не знаю ингредиентов, но отвар целебный, бабуля вчера для тебя приготовила.

– А-а… – протянула Глаша и сделала несколько больших глотков.

Скривилась и отдала кружку мужчине.

– Горько.

– Ты умница, – похвалил непонятно за что Шагин, видимо, за героический стоицизм во время принятия горького лекарства, и погладил по голове. И… вернулся к прерванной теме: – Давай уточним: ты абсолютно уверена, что человек, напавший на тебя вчера, это тот же преступник, что ограбил тебя и украл рюкзак?"

"– В том-то и дело, что уверена, – поделилась Глаша тревогой, отстранившись от всяких эротических игр и волнений и переключившись на обсуждение преступника.

 – Но дело в том, что это никак не мог быть Антон. Понимаешь? Вот никак. Он остался в театре, я из такси видела, как он туда вернулся. Но даже если предположить, что он сразу же выскочил оттуда, поймал такси и поехал следом за мной, всё равно не получается. Убийца этот был одет в то же худи, с той же маской с принтом челюсти черепа на лице, в кроссовки и джинсы. А Антон был в дорогом, хорошем костюме, ботинках и плаще.