Локки 4. Потомок бога

Маммона в образе здоровенной самки драхнида с чёрной туманной короной на голове отчаянно скалила треугольные зубы и постепенно пятилась, обливаясь густой кровью, идущей из разорванной шеи. Она активно швырялась клочьями первозданного Хаоса, не забывая накладывать на себя защитную магию.

А на неё наседала богиня смерти Марена, чьё лицо ровно пополам, по вертикали, делилось на живое и мёртвое. Богиня была облачена в безжизненно-белые невесомые доспехи, испускающие потустороннее сияние, разрывающее мрак пещеры.

Чернобог, словно в противовес Марене, надел чёрные латы и такого же цвета плащ, хлопающий за его спиной, как крылья ворона. Он орудовал молниями из мертвенного холода, заставляющего рассыпаться невесомой трухой даже некоторые валуны.

Семаргл же напялил доспехи тускло-золотого цвета, став похожим на одного из витязей, охраняющих поляну богов. И он был единственным, кто пытался врукопашную сражаться с богиней Хаоса.

Эта троица уверенно теснила раненую мной Маммону, но та упорно сопротивлялась. Бой шёл не на жизнь, а на смерть.

В пещере бушевала магия такой силы, что воздух начал потрескивать и слегка светиться.

У меня остро защипало кожу, и пришлось через боль в грудной клетке вызвать «золотой доспех». Тот защитил меня от уколов магии, буквально выжигающей из пещеры весь воздух.

Казалось, что на каком-то невидимом уровне эманации Хаоса сражаются с магией трёх славянских богов. Хотя почему на невидимом? На вполне себе видимом. Воздух-то светится как раз из-за этой битвы. А я прекрасно чувствую, как концентрация Хаоса постепенно ослабевает.

— Эх, жаль, нет видеокамеры, — посетовал я, во все глаза глядя на подходящий к концу бой.

Израненная Маммона уже начала спотыкаться, а её тело испещряли многочисленные раны.

"М-да, я бы с ней в одиночку вряд ли справился. Но, признаться честно, я с самого начала думал, что Семаргл как-то поможет мне. Ведь все понимали, что мои шансы на победу невелики. А на крайний случай я держал в голове мысль, что Безумный бог не даст мне погибнуть от лап Маммоны. Я ведь ему нужен, и, кажется, очень сильно.

Благо всё вышло так, как вышло. Ещё немного, и Маммоне наступит конец.