Локки 8. Потомок бога

* * *Тьма постепенно уступала, оставляя после себя сумасшедшую жажду. Во рту словно раскинулась пустыня. Язык будто иссох, а нёбо превратилось в наждачную бумагу. Глаза до сих пор резало, словно в них насыпали стекловаты.

И только слух решил меня пощадить. Он вернулся быстро и в полном объёме, позволив мне услышать взволнованный шёпот старика Мыха:

— Кажется, Локки приходит в себя.

— Надо записать первые слова нового бога, — горячо протараторила Бурая, шелестя бумагой.

— М-м-м, — простонал я, пока ещё плохо соображая.

— Пожалуй, я не буду это записывать, — пробормотала жрица.

Следом раздался скрип табуретки, звук торопливых шагов, и какой-то праведник начал вливать в мой жадно распахнутый рот тёплую воду, отдающую металлом. Это была самая вкусная вода в моей жизни!

— Фух-х-х, — счастливо выдохнул я, напившись.

А ещё через пару секунд мне удалось разлепить веки и увидеть святую троицу: старика Мыха, жрицу и минотавра.

— Сколько я пролежал без сознания? Надеюсь, меньше двух дней?

— Полдня, повелитель, — ответила жрица, придерживая рукой раскрытую книгу, лежащую на её коленях. В другой руке она держала обычный карандаш, коим и собиралась записывать мои речи.

— Так, обожди со своими записями. Я сейчас такого могу наговорить… У меня в голове до сих пор будто голодные волколаки беснуются.

Бурая понятливо кивнула, сунула карандаш в карман балахона, а книгу закрыла.

— Ещё водички? — предложил старик Мых, перебросив длинную бороду с одного плеча на другое.

— Нет, — отказался я. — Надо проанализировать моё состояние. Вы пока не мешайте мне.

Закрыв глаза, я начал прислушиваться к себе. И в первую очередь заметил, что Громов-младший снова впал в глубокий сон.

Какое же ликование охватило меня! Сердце застучало как сумасшедшее, губы изогнулись в улыбке, а в желудке началась праздничная демонстрация с транспортами «Мы сделали это!». Я ведь так долго шёл к этому. Чуть ли не всю жизнь.