Восьмое правило дворянина

— Его зовут Лучезарный, — услышал я знакомый шипящий голос и вдруг из ниоткуда вынырнул огромный змеиный глаз. — Теперь он будет приходить по первому твоему зову. Пока этот артефакт на тебе.

Я бросил взгляд на сфинкса, который положил костлявую голову на лапы и посмотрел на меня своими синими глазищами. Вот интересно, если он скелет, как он умудряется так смрадно дышать?

— У меня вопрос князь… Ты хочешь сказать, что Морозов тоже знакомился с ним? Что-то мне в это не очень верится.

— Вот это как раз не обязательно, — прошипел он в ответ.

— Тогда понятно, — кивнул я и присмотрелся к своему новому приобретению.

Несмотря на то, что он выглядел довольно необычно, сфинкс был даже по-своему красив и грациозен. Вот только этот запах…

— Слушай, а что он умеет?

Князь-дракон задумался ненадолго, а потом сказал:

— Трудно так сразу ответить… Но я думаю он может много чего и даже чуть-чуть больше…

Да уж, отличный ответ.

— Спасибо, ваше сиятельство.

— Не за что, граф. Всегда рад помочь.

Глава 8

Предместье Берлина.

Кройцбург."

"Оздоровительный центр «Горячий шелк»

Фюрст Фридрих фон Аренстоф неизменно посещал этот оздоровительный центр как минимум один раз в неделю. Лишь самые экстренные обстоятельства могли вынудить его пропустить ставший для него в последние несколько лет привычным ритуал.

Сейчас ему уже пятьдесят три года, и он вынужден тщательно следить за своим здоровьем.

Разумеется, это были не ежедневные встречи для того, чтобы поиграть в футбол или гольф. Нет, все было совсем не так.

Днем они занимались всякой бессмысленной ерундой, на которую тратит время золотая молодежь, а к ней безусловно относился и он — представитель древнего и не самого бедного рода Германии. Ну а ближе к вечеру встречались в каком-нибудь ресторане, откуда все и начиналось…

Там они обедали, принимали первые дозы алкоголя, затем перемещались в какие-нибудь места где повеселее, бары, ночные клубы… Напитки постепенно становились все крепче, а затем к ним добавлялись наркотики.

В результате домой он попадал лишь далеко за полночь, а то и вовсе утром следующего дня в совершенно разбитом состоянии.