Восьмое правило дворянина

— Я буду рад выполнить любой ваш приказ, великий магистр, и если вы прикажете убить его — значит так тому и быть, — ответил Шакал, искренне радуясь тому, что опасность миновала и в этот раз, похоже ему удастся избежать очередного понижения.

— Разумеется, — кивнул Хавьер Рабадан. — Другого ответа я от тебя и не ожидал. Иначе ты не стоял бы сейчас передо мной и уж совершенно точно не был бы сенешалем.

В рот магистра отправилось еще несколько оливок. Он задумчиво прожевал их, отставил тарелку в сторону и вновь погладил свой подбородок.

— Все верно, Алонсо, на этот раз Соколова убивать не потребуется — мы теперь с ним что-то вроде приятелей… Ну знаешь, как это бывает, ты мне — я тебе…

— Я понимаю, о чем вы говорите, великий магистр, — кивнул Шакал.

— Если так, значит должен понимать, что на этот раз тебе точно не следует обсираться, мой друг, — Кардинал развел руками. — Два раза это будет слишком.Даже при всем моем самом лучшем расположении и всех твои заслугах…

— Великий магистр, уверяю вас, что случай с графом Соколовым, это…

— Ладно, кто старое помянет, тому зуб вон, верно? — подмигнул ему магистр.

Хавьер Рабадан бросил взгляд на сенешаля, который опустил голову — ему нечего было возразить на упреки патрона. Сейчас был тот момент, когда оба понимали, что второго шанса больше не будет.

— Скажи, ты знаешь кто такой Фридрих фон Аренстоф? — после небольшой паузы спросил магистр.

— Конечно знаю, — не задумываясь ответил Шакал. — Это довольно известная фамилия, великий магистр. Очень древний род.

— Чтобы ты сказал, если бы я поручил тебе избавиться от этого парня в ближайшие несколько дней?

— Как всегда — я буду рад выполнить любой ваш приказ, великий магистр, — ответил сенешаль, немного помолчал и добавил. — Если это и есть просьба Соколова, то я думаю, вероятность того, что вы останетесь с ним приятелями крайне высока.

— Хороший ответ, — кивнул Кардинал, выудил оливку и протянул ее сенешалю. — Хотите? Их маринуют специально для меня по особому рецепту.

Глава 5

От незнакомого громкого звука я чуть не свалился с кровати и очумело уставился в окно, за которым занимался рассвет. На полу с вытаращенными зелеными глазами сидел Тосик. Звук повторился с новой силой.

— Филимон, карамба! — стукнул лапой по полу плюшевый.