Любви много не бывает!

И когда автомобиль тронулся, я обхватил лицо Сони ладонями, заставив таким образом посмотреть на меня.

— Я люблю ТЕБЯ. Веришь? — уткнувшись в её лоб своим, прикрыл глаза, переводя дыхание в ожидании её ответа.

Настолько боялся открыть их, прервать удовольствие чувствовать её трепет.

— Да, — тихо выдохнула она, делая меня самым счастливым на свете.

8. «ДОБРЫЙ МЕН» Ната Лис

Прогулка.

От лица Владимира…

Девушка целует меня, прижимаясь своим стройным податливым телом. Её острые коготки гуляют по моему прессу, вызывая короткие судороги.

Не люблю, когда так делают. Хватаю незнакомку за тонкое запястье и провожу её ладошкой по бугру в штанах.

Завела меня не на шутку, теперь не отвертится.

— М-м-м… — мурлычет кошкой мне на ухо она, — Я вижу, кто-то очень сильно соскучился…

Девушка наклоняется и проводит языком по моей небритой щеке:

— М-м-м… сладкий…

Её горячий язык оставляет влажную дорожку на моём носу. Затем на лбу и снова на щеке.

— Детка, — я пытаюсь отстранить лизунью, заключив в ладонях её красивое личико.

— Р-р-р... Гав-гав-гав! — отвечает она.

Я распахиваю глаза и понимаю, что держу в руках морду своей собаки.

— Мля-я-я-я… Зевс, такой сон испортил! Фу! Отстань! — рычу я, когда пёс пытается меня снова лизнуть. — Сожрать меня хочешь?

Спросонья не понимаю где нахожусь. Похоже, уснул на диване в гостиной.

Как вернулся из больницы, сразу улёгся. Сил хватило лишь на то, чтобы разуться и снять рубашку.

Торс туго замотан бинтами, аж дышать невозможно, жарко и неудобно.

«Но это всё равно лучше, чем пролёживать бока в пропахшей лекарствами и хлоркой палате. Залатали и на том спасибо. А дома и стены лечат», — думаю про себя, обводя взглядом комнату.

Я совсем недавно переехал в эту квартиру. Сделал небольшой ремонт своими силами. Пусть простенько, зато чисто.

— Р-р-рав... Гав-гав-гав! — отвлекает меня от созерцания идеально поклеенных светлых обоев Зевс, которому явно надоело напоминать нерадивому хозяину, что ему давно пора гулять.

— Ты знаешь, друг, всё в тебе прекрасно, — со вздохом говорю я и треплю хвостатого товарища по холке, — но вот твой мочевой пузырь всё портит… Нет чтоб тебе как мелкой шавке приноровиться делать свои грязные дела на пелёнку, так нет же… Тебе целый парк подавай… Любитель погадить под каждым кустом, — ворчу я. — Ходи за тобой, собирай потом…

Доберман смотрит на меня как на идиота, прислушивается к каждому слову, склоняя голову то влево, то вправо. Осуждает.