Любви много не бывает!

— Все в порядке. Не волнуйся.

Завтрак прошел в тишине. И она не была уютной, как раньше, если терялась нить разговора и мы просто улыбались друг другу. Нет, в этот раз все было по-другому.

Никита снова отстранился, закрылся.

— Я домой, потом забегу за Ричи, — сказала я, вытирая тарелку и убирая ее в шкаф.

Ник кивнул и молча продолжил пить чай.

Я тоже ничего не сказала. Повесила полотенце на ручку шкафчика и ушла. Молча и обиженно.

Зашла в пустую квартиру, вздрогнула от холода. От того, что в квартире сегодня никто не ночевал, никто не включал отопления, было неприятно.

Заперев квартиру и спрятав в потайном кармане ветровки ключ, я позвонила в дверь напротив. Если верить времени, то дядя Костя должен был уже прийти. За дверью послышался шум, дядя Костя отпер дверь. Я улыбнулась, поприветствовала его и, поманив к себе лающего от счастья пса, отправилась на утреннюю прогулку.

— Ричи, ко мне, — я позвала пса к себе спустя тридцать минут веселой уличной беготни. — Нам пора, а то я опоздаю на пары.

Вернула Ричи старшему хозяину и, попрощавшись до вечера, побежала на пары. День был насыщенный, я чудом умудрилась сдать экономику, которую не только не понимала, но и терпеть не могла. Но делать было нечего, приходилось заставлять себя учить. Вышло плохо — в зачетке стояла тройка. Зато по другим предметам были четверки и пятерки. Удовлетворившись полученным результатом, я решила побаловать себя… и Ника.

— Мам, я дома, — сказала я, разуваясь и забегая в кухню. Именно оттуда доносились звуки готовки и витали в воздухе невероятно вкусные ароматы. — Что на обед? Пахнет вкусно.

— Борщ с кислой капустой и твоя любимая шарлотка, — сказала мама и чмокнула меня в щеку.

— По-цветаевски? — довольно облизнулась я. — Я буду, только переоденусь.

Быстро переодевшись, я вернулась к маме.

— Это ты взяла Нику? — кивнула мама в сторону коробки из кондитерской. Там лежали свеженькие круассаны с клубникой и шоколадом. Любимое лакомство Никиты.

— Ага, — устало вздохнула я. — Он отказывается от обследования.

Никита давно уже не верил в чудо, смирился с тем, что навсегда останется в инвалидном кресле. Только мы… продолжали верить и надеяться.

— В смысле отказался? Я видела их утром, они как раз собирались в больницу.