Любовное зелье колдуна-болтуна

— Доброе утро… простите, вечер, — откликнулся сонный голос, — рецепшен. Что желаете?

— У вас есть врач? — воскликнула я.

— Имеется аптечка, — пробормотал администратор, — йод, бинт, зеленка. Что случилось?

Я посмотрела на Ивана Никифоровича.

— Мой приятель заснул.

— И что? — Голос наполнился удивлением.

Иван Никифорович вдруг громко всхрапнул. Его щеки стали розовыми, он зачмокал губами и повернулся на бок.

— Ничего, — пробормотала я, кладя трубку на аппарат.

Наверное, не стоит нервничать из-за того, что шефа подкосила усталость и он занял мое спальное место.

Бумажка нашлась в сумке, я набрала номер и услышала бодрый баритон:

— Григорий Николаевич Фролов, провизор, на проводе.

— Простите за поздний звонок, — смутилась я.

— Для медика понятия времени не существует, — отрезал дедок. — Кто вы? Не узнаю по голосу.

Я начала издалека:

— Сегодня днем я приобрела в вашей аптеке «Антиникотиновый набор». Еще вы подарили мне ириски…

— Добрый вечер, душенька, — обрадовался старичок, — я всегда запоминаю красивых женщин. Так в чем проблема? Ваш любовник разозлился из-за отсутствия курева? Используйте то, что купили, прекрасно помогает.

— Мой босс, — сильно выделив голосом второе слово, продолжила я, — категорически против, как он говорит, «костылей», считает, что только слабовольный субъект использует пластыри и прочее.

— Ох уж эта молодежь… — неодобрительно сказал Григорий Николаевич. — Ну ничего, у вас есть секретное оружие, имя ему женская хитрость.

Я засмеялась.

— Уже воспользовалась им: зажгла свечи из набора, сказала, что люблю огонь. Правда, пламя не появилось, воск просто стал таять.

Фролов вдруг закашлялся.

— Пахло противно, — продолжала я, — но Ивану Никифоровичу понравилось.

— Ага, — протянул провизор.

— Затем я его накормила штоками с перцем.

— Накормила? — спросил провизор. И повторил: — Накормила?

— Сказала, что это сухарики, — хихикнула я. — Шеф ел палочки неохотно, пытался отказаться, но не на такую напал, я впихнула в него все содержимое упаковки.

— Все? — эхом отозвался Фролов.