Любовное зелье колдуна-болтуна

Отошла в сторонку, начала осматривать местность, увидела нечто смахивающее на пещеру, заглянула за куст…

— Ну ты молоток! — восхитился Жданов. — Мне б в голову не пришло туда полезть.

Роберт кашлянул, Глеб Валерьянович усмехнулся, а я смутилась. Опытные коллеги поняли, по какой причине я оказалась в укромном местечке. Борцов решил перевести беседу в иное русло.

— Большое везение в другом — улику дождь не испортил, она пролежала не один день и сохранилась.

— Под пакетом был плоский камень, — пояснила я, — а сверху довольно крупный булыжник, полностью его закрывавший, я случайно уголок заметила.

— Давно не было ливня, — вздохнул Федор Михайлович, — сушь стоит, потому и сохранился.

— Вот и хорошо, — кивнула я. — Завтра Роберт поищет сообщения о тех, кто умер, подцепив ту же болячку, что Степан Шаров, Николай Фатеев и Евдокия Хвостова. Кстати, Роб, на кого зарегистрирована могила последней?

— Моментумо… — отозвался Троянов.

— А Жданов с утра пошляется по городу, — продолжала я.

— Нашел! — воскликнул Троянов. — Кипяткова Элеонора Борисовна, адрес тот же, что у Хвостовой, только квартира не двадцать девять, а тридцать. Ближайшая соседка.

Я обрадовалась.

— Она, похоже, была подругой покойной.

— Трудная задача, — отметил Иван Никифорович."

"— Дурак иголку в стоге руками нашаривает, умный человек сено через рядно протрясет, — выдал очередную народную мудрость Федор Михайлович.

— Могу эту задачу упростить, — сказал Роберт. — Тань, от бензоколонки до места обнаружения тела Бражкина девочке лет семи-восьми идти минут пять-десять, на велике докатить, конечно, быстрее.

— Точно, я видела на трассе щит-указатель, — вспомнила я.

— Гнилая слободка, — поморщился Дубов, — моя головная боль. Там несколько бараков. Возвели их сто лет назад для рабочих, которые в карьере пахали.