Любовница снежного лорда

И ведь не верили, они мне тогда никто не верил, подопытный даже помогал себя обувать, а теперь вот как запел!

— Как вы этот ужас вообще но-о-осите!!! — почти скатился до истерики он.

— С мыслями о красоте и привлекательности, — важно ответила ему.

Скривился, затем уточнил:

— То есть, если я подумаю о красоте и привлекательности, мне станет легче?

Посмотрела на мужика с ярко выраженной небритостью, кривым, сломанным некогда носом, общей кривоватой рожей и честно сообщила:

— Конкретно тебе — нет.

В этот момент задребезжало зеркало.

Взяла за резную ручку, прикоснулась к вибрирующей зеркальной поверхности. То, что только на первый взгляд было стеклом, пошло рябью, как круги по воде, ртутное озерцо замерцало, разошлось, и я увидела Харниса.

Мужик был зол. Дышал характерно, на скулах желваки танец ярости изображали, в глазах стылый лед и обещание моей скорейшей смерти. И так оно было выразительно, это обещание, что я как-то с ходу здраво рассудила, что следует сказать:

— Лорд Эйн в данный момент не может вам ответить.

И перевернула зеркало кверху донышком.

Посидела, пожала плечами, вернулась к записям.

Зеркало завибрировало снова, раздражающе так.

Перевернула. Узрела недовольного Харниса и вежливо, между прочим, очень вежливо сообщила:

— Мы будем рады, если вы сумеете известить нас о наиболее удобном для вас времени для разговора.

А в ответ это хамло прошипело:

— Сколько ты хочешь, девка человеческая?

Задумалась над вопросом. Перед глазами упорно вставало десять сыночков с глазами цвета едва выпавшего цвета, которые становятся красными, стоит мальчикам разгневаться… Хм. Вспомнила, что шеф радовал меня снежно-белым взглядом только в момент эпического изречения «Вы станете моей любовницей», а с момента, как я его замок разгромила, глаза были постоянно только красными.

— Виэль! — попытался дозваться меня Харнис.

"Надо же, вон и имя мое выучил, забавно. И с глазами лорда Эйна забавно очень и непонятно, а уж как любопытно.

— Так сколько? Назови цену. Любую. Черт возьми, я готов уже практически на все.

Ловлю на себе заинтересованный взгляд подвешенного на шелковых лентах страдальца в туфлях, решаю, что надо бы подумать. Подумала. Подумала… Еще пару секунд… И окончательно оформилась мысль:

— Пора поесть.