Любовница. По осколкам чувств

- Андрей, – снова накаляюсь я.

- Да, бля, у меня генерал Осипов на второй линии уже минуту ждет пока я тут с тобой натреплюсь. Шах, ну совесть имей, а!

- Хер с тобой, – отключаюсь я и поднимаю голову к безоблачному небу.

Месяц.

А-р-р-р!!!

Бесспорно, это хреново. А потому, надо бы еще кое-кому позвонить. Сажусь в тачку, отдавая команду ребятам ехать, а сам снова набираю номер. На этот раз начальника своей службы безопасности.

- Валера, это я.

- Здравствуйте, Данила Александрович. Слушаю вас?"

"- Через девять часов во Внуково прилетит рейс из Коломбо.

- Будет сделано.

- И еще. Если к ней хоть одна особь мужского пола подойдет – кастрировать на хуй! И ноги переломать, чтобы больше ходить не мог.

- Понял, босс.

- Выполнять!

Скинул вызов и бездумно уставился в окно, тупо смотря на мелькающие пальмы, разбросанные тут и там домики.

- Как она умудрилась-то на самолет сесть, босс? – спросил меня вдруг охранник, – Мы же всех проверили.

- Значит не всех, – буркнул я, – видимо через другой гейт зашла.

- Но как? – спросил удивленно второй.

- Жопой об косяк, Гена! – снова вспылил я, – Волшебным, мать её, образом. Точно так же, как и вы ее проглядели, так и она смылась.

И оба тут же заглохли, виновато втягивая головы в плечи.

Вот только спустя девять часов Валера доложил мне, что мою девчонку прямо в аэропорту встречает какой-то смертник.

О, голубчик видать пожаловал. Ну, этому и яйца оторвать не жалко, всё равно они ему нахрен не нужны.

- Он прямо сейчас рядом с ней? – стиснул я руки в кулаки.

- Да, просит поговорить с ним.

- А она?

- А она морозится. В уборную топает. Рядом еще две бабуси какие-то трутся.

- Так, ну ладно. Пока ее нет, объясните парню, чтобы он больше не отсвечивал рядом с девушкой. Иначе будут последствия.

- Понял. Отзвонюсь.

- Погоди, – тормознул я.

- Слушаю.

- Как она вообще?

- Я ее даже не узнал сначала по тем фотографиям, что вы прислали.

- Почему?

- Ну, она зарёванная вся.

- Услышал. Ладно, до связи и берегите мне её.

Зареванная…

За ребрами что-то неприятно завозилось. Ни то жалость, ни то чувство вины.