Любовница. По осколкам чувств

Они меня пытают, убивают, перекручивают в мясо. И не дают дышать полной грудью!

— Нет, Лера, не искал.

Горько. Жутко. Тягостно. Но я должна была уже давно привыкнуть ко всему. Ничего нового, в общем-то, со мной не происходит. Я в этом болоте сижу уже не первый месяц — рутина.

— Вот и славно, — цежу я, — значит, действительно, можно возвращаться.

— Да. Пора. Жду тебя на рабочем месте в понедельник.

— Хорошо.

— И вот ещё что.

— Да?

— Больше никаких траурных одежд. Меня от них тошнит.

— Меня тоже, — грустно усмехнулась я и отбила звонок.

Затем вздохнула и неторопливо принялась за сборы своих нехитрых пожиток. А уже на следующий день, заперла домик, сообщила дедушке Степану, что пребывание моё в этом чудесном месте подошло к концу и отправилась на автобус, который должен был доставить меня до ближайшей железнодорожной станции. Да только по пути он умудрился дважды заглохнуть, а потом и вовсе вызвать подкрепление, которое, в конечном счёте, и довезло нас до пункта назначения.

Таким образом, на электричку я села уже далеко после обеда, а затем добрых два с половиной часа тряслась в битком набитом вагоне, так как состав дважды на продолжительное время останавливался из-за ремонта путей.

В итоге до города я добралась уже под закат дня — голодная, злая и порядком потрёпанная. Но, выйдя на Казанском вокзале, тут же набрала Ангелину Марковну.

— Я приехала. Буду у вас минут через тридцать.

— Ой, милая! Очень ждём тебя!

— Добиралась с приключениями, — улыбнулась я устало и покачала головой, — как будто знаки всю дорогу мне являлись, что не стоит возвращаться.

— Ну вот ещё, — фыркнула старушка, — ты голодная?

— Как зверь!"

"— Ну всё, давай к Маше езжай, она там тебе уже и супчик сварила, и рыбку запекла. А я тоже вот-вот из дома выхожу.

— Лечу!

И, правда, полетела. На метро, затем забежала в кондитерскую по дороге, чтобы купить старушкам их любимые клубничные булочки с начинкой из сливочного крема. А дальше припустила в сторону знакомой сталинки. Звонок в домофон и мне тут же открывают.

Которая тут же расплакалась, нежно гладя меня своими морщинистыми ладонями по щекам.

— Ещё больше похудела, Лерочка. Ой…

— Пустяки. Вы-то как? — наклонилась я, потому что в ногах уже крутился Мяус, чуть покусывая меня за штанину и привлекая к себе внимание.

— Мы тут всё страдаем. Но теперь ты вернулась, и я верю, что всё изменится.