Любовница. По осколкам чувств

Придётся нанимать людей со стороны, но это безответственно, так поступать с семьёй из-за каких-то личных бзиков!

— А кому сейчас легко, Алим Бурханович? — и я принялся рассматривать линии на своей правой ладони.

— Мы так не договаривались! — выкрикнул истошно мужчина.

— Да, я полностью с этим замечанием согласен. Мы действительно не договаривались, что Камиль в принципе умоет руки от дел и вы тоже, а общим проектом будут на восемьдесят пять процентов заниматься я и мои люди.

— Так ты из-за этого взъелся? — опешил тесть, а я не сдержался и фыркнул.

— Да ну почему же? Я уважаю ваш подход к решению задач, — и мой язвительный сарказм не остался незамеченным.

— Я отказываюсь вести с тобой дела! — после непродолжительной тишины снова заорал Ильясов. — Я поговорю с твоим отцом, я… да я… он запретит тебе творить подобную ахинею, Данил!

— А я всё равно поступлю так, как считаю нужным, — а затем выдержал продолжительную паузу и ввернул слово, которое должно было решить всё, — или…

— Или?

— Или мы разделяем рабочие вопросы и личное.

Потому что я не стану просто так хоронить свои активы, а начну предпринимать все попытки, чтобы потопить эту еще не достроенную лодку. А потом разберу её по запчастям и скуплю у вас. Да срок окупаемости вырастет на годы, но и я останусь при своём. Либо у вас все же поутихнут поруганные чувства, и вы сами ко мне прибежите с просьбами вернуться обратно, что, скорее всего, и случится, так как я не позабочусь о передаче дел кому-либо, а на разбор полётов у новых управленцев уйдёт времени вагон и маленькая тележка.

— Ты ненадёжный партнёр! Я раструблю об этом на каждом шагу! Слышишь? — вцепился в свои редкие, седые волосы Ильясов.

— Как знаете, — пожал я плечами и закинул в его мозги последнее зерно, которое должно было прорости так, как мне это было нужно, — но можете поступить мудрее и просто договориться со мной, отхватив компенсацию за обманутые ожидания и продолжив совместную работу дальше, получая дивиденды, пока я впахиваю в одинокого на наших общих полях.

— Это неравноценный обмен, чёртов ты засранец! — с пеной у рта голосил Ильясов. — Моя дочь останется опозоренной!

— Да, — улыбнулся я, — останется, если вы начнёте долгий судебный процесс из-за якобы несоблюдения мной заключённых договорённостей. А я, в свою очередь, брошу в это дело лучших юристов страны, но добьюсь признания брачного договора ничтожным ввиду кабальных для меня условий.