Любовница. По осколкам чувств

Чем крыть? Я не знаю…

И я неожиданно понимаю, что не смогу просто так взять и играючи решить этот вопрос. Да, я умею врать. Но против неприкрытой правды уже не попрёшь. Да и у Леры, что уж греха таить, железобетонные принципы и стальные яйца.

И единственное, что я могу сделать в создавшейся ситуации — это давить на неё. На её любовь. На её страх потерять меня. И гнуть её стальную волю под себя.

Я был уверен в успехе.

Я бы поставил всё, что у меня есть на то, что Райская согласится с реальным положением дел.

Но я ошибся.

Бабы эгоистки. И Лера тоже. Измены, другие женщины, мнимые вторые роли — ты, блядь, раб для их хрупкого эго, где должен дрочить только на невзъебенную персону своей зазнобы. Так я и так это делаю! Полгода ничего не вижу кроме неё. Но нет, блядь! Я должен персонально и под роспись ей быть выдан, а иначе всё — табу!

Будто бы я чья-то собственность. Грёбаная движимость.

Перечеркнула всё, что я для неё делал. Всё! И только потому, что в моём паспорте стоит хренов штампик.

"— Правда, что ты переписал на меня квартиру? — её голос дрожит, но меня бесит это её сосредоточенность на собственной трагедии.

Будто бы только ей приходится несладко в этом злоебучем мире. Я поставил на кон собственную жизнь в угоду чужих планов, а она носится со своей гордостью, как с писаной торбой.

— Да, — пожимаю плечами, уже всё для себя решив.

— Зачем? Мне ничего от тебя не надо.

Я переписал на неё две квартиры просто потому, что лишил её собственного жилья.

— Плата за твои услуги, — рублю коротко.

Разворачиваюсь и ухожу. Ни разу не оглянувшись.

Навсегда…

А в задницу это всё! Если Лера не способна рассмотреть моего истинного к ней отношения из-за «непреодолимой» преграды в виде сраного договорного брака, то она на хуй мне не нужна.

Баб много. Просто овердохуя.

Песня спета. Расходимся…

Глава 54 – Крутое пике

Данил

Сажусь в тачку и буквально насилую собственное тело, заставляя себя не шарахать дверью со всей дури, а медленно и спокойно закрыть её так, будто бы мне только что не мозги трахали, а нежно гладили по голове. Вот только чувствую я себя сейчас катапультировавшимся пилотом уже давно и безнадёжно терпящего крушение истребителя.